Люди и время

Жизнь, посвящённая театру

К 110-летию Гамида Рустамова Нет никаких сомнений, что Гамид Алиевич Рустамов, которому 15 сентября этого года исполнилось бы 110 лет, является, наряду с Алим-Пашой Салаватовым, символом дагестанского театрального искусства, основой его успехов и достижений, залогом его перспектив и потенциала. «Национальный театр есть признак совершеннолетия нации, – писал великий русский драматург Александр Островский. – Так же как и академии, университеты, музеи. Иметь свой родной театр и гордиться им желает всякий народ…». И одним из тех, кто такую возможность – гордиться своим национальным театром – предоставил дагестанцам, является Гамид Алиевич Рустамов. - Он был общедагестанским яв­лением, - об этом проникновенно написала искусствовед Гулизар Султанова в своем предисловии к книге «Дагестан: Время... Судь­бы...». - Ибо он стоял у истоков да­гестанского театра, у его, как го­во­рится, колыбели, строил про­фессиональный театр народов Да­гестана, прокладывал первые тропы нового искусства к народу. Он причастен к творческим судьбам многих актеров и режиссеров на-циональных театров. Он написал немало пьес, получивших прописку в разных театрах республики, и помог родиться целому ряду талантливых пьес других дагестанских авторов! Очень важно, что Гулизар Сул­танова подчеркнула вклад Рустамова в становление, рост, творческое раз­витие драматургических та­лан­тов. Не секрет, что некоторые сов­ременные дагестанские ре­жис­серы очень редко работают с авторами, предпочитая, как говорится, почивать на лаврах, при­чем частенько – чужих, ставя проверенные временем спектакли, творения классиков, причем порой даже невзирая на то, согласуется ли их содержание, их идейный фон с местными реалиями… А вот Гамид Алиевич не чурался такой работы. Лучшей иллюстрацией этой оценки может служить пример, связанный как раз с упомянутым мною выше Алим-Пашой Салаватовым. Не случайно, что два этих вели­ких театральных деятеля сошлись в одной эпохе, работали рука об руку, раскрыв колоссальные возможности сотрудничества драматурга и ре­жиссера, создателя пьесы и постановщика спектакля. Людям такого масштаба и такого таланта свойственна редкая зоркость, перерастающая в прозорливость, позволяющая разглядеть в пье­се зерно будущего великого спек­такля, в нескольких сценах и эпизодах – художественное полотно, отражающее важнейшие черты и особенности целой эпохи. Характерен в этом плане пример его творческого сотрудничества с Салаватовым. «… Слава к Салаватову-драматургу пришла сразу и навсегда», – констатирует Гамид Алиевич в своей «Книге о моем театре» и тут же переходит к эпизоду, который показывает, что слава не вскружила голову известному драматургу. «Он (Салаватов), как ребенок, восхищался всем, что делалось на сцене, и часто спрашивал: «Как это делается?». Непонимание всей сложности и специфичности театра ска­залось и в первом варианте его пьесы «Айгази», который отличался обилием материала, быстрой сменой действий, нагромождением событий. В пьесе предполагалось два-три пролога, более ста действующих лиц, множество актов и картин. Помню, когда я объяснил непосильность такой постановки, несмотря на всю значимость пьесы, он смущенно проговорил: «… Тебе, как режиссеру, виднее… Скажи, что мне делать? Работы я не боюсь!». Эта сцена ярко характеризует обоих: одного, как скромного, не боящегося критики автора, а второго, как тонкого мастера режиссуры, знающего всю подноготную своего ремесла…К сожалению, такое доверие по отношению к себе, как режиссеру, Гамид Алиевич будет испытывать не всегда. Гамид Рустамов был необычайно скромным человеком. Он не любил говорить о себе. Тем ценнее те несколько строк, которые я хочу про­цитировать из все той же «Книги о моем театре», где он говорит о се­бе, о своей семье и детстве. Поражает стиль, избранный им для короткого рассказа, в нем есть что-то библейское, отсылающее к чему-то вечному и надмирному. «Сначала меня не было. Совсем не было, – начинает он, раздвигая в бесконечность границы своего явления в мир. – Двое молодых – Али и Изат – случайно встретились, но не случайно поженились. Естественно, у них, как это определено самой природой, родились дети. Не один и не двое, а целый детский сад – 11 душ! Среди них единственная девочка Айханум. Которая, говорю это с болью, умерла через год после замужества от родов… В этот самый день, 15 сентября 1911 года, в семье Али родился 12-й ребенок, возвестивший о своем появлении громким криком на весь аул Аксай. Нарекли его Аб­дул-Гамидом. Вот и был я!». Согласитесь, этот отрывок буд­то бы взят из Ветхого завета, кни­ги, которая описывала мир и оби­тающих в нем существ крупными мазками, переходя, перешагивая через нюансы и детали, к самой сути… Как пишет автор далее, «… мой отец Али был бедным, очень бедным человеком. Он ра­ботал каменщиком, водовозом, огородником, лавочником и, на­конец, сторожем мечети…». Дальше последует признание, ко­торое удивит читателя, потому что оно никак не согласуется со ставшим хрестоматийным образом Гамида Алиевича – человека глубоко светс­кого, всегда с иголочки одетого, даже, не побоюсь этого определения, чопорного, с оттенками английского лорда и джентльмена. «Когда мне исполнилось семь-восемь лет, – доверительно сообщает нам автор, – меня отдали учиться в медресе…». Казалось бы: где медресе, а где театральный режиссер?! Но есть в этом своеобразный символизм, ибо театр, по всеобщему признанию специалистов, вырос из обряда, который в свою очередь является и проявлением религиозных чувств и настроений. «Учился я плохо и не подавал никаких надежд», – делает Рустамов признание, которое так­же про­тиворечит нашему представлению о нем. Ибо вряд ли можно было найти в Дагестане личность более любознательную, одержимую жаж­дой знаний, чем Гамид Алиевич. Оправданием такому нерадивому отношению в данном случае, наверное, может служить то, что карьера муллы или кадия были не его стезей. А встав на свою линию, Гамид Рустамов работал и действовал так, что не заметить этого было невозможно. Не случайно в 1935 году Наркомпрос Дагестана выбрал именно его для направления на учебу в Государственный институт театрального искусства им. Луначарского на режиссерский факультет! Режиссер – это особенное амплуа. Амплуа, требующее понимания человеческой психики и характера, что недостижимо без углубленного освоения как про­фес­сиональных, так и общих знаний, умения вникать в события и явления жизни. Очень точное определение этой профессии дала покойная великая актриса Людмила Гурченко, сказавшая, что деятельность режиссера требует «верховенства мысли», а этим верховенством Рустамов обладал в полной мере. Но путь к достижению этого верховенства был непростой и долгий. Начался он в далеком 1925 году, когда по инициативе наркома просвещения Алибека Тахо-Годи в Махачкале была организована первая национальная театральная студия. Двух лет хватило, чтобы первые итоги работы студии получили высокую оценку известного в ту пору театрального критика К.А. Хазова. В статье «Кумыкский театр в Дагестане» от 1927 года он писал: «… 30 человек, оставшиеся в студии, внушают немалые надежды, они обещают многое. За год работы серьезно и детально проработана история театра. Юноши-горцы уже знают Шекспира. Они пытаются уже писать сами, и в этой области ими достигнуто немало. Период учебы студийцев заканчивается, и скоро они будут уже не студийцами, а законченными артистами, готовыми к работе на сцене». В этом же году студия впервые выступает со своими постановками и выезжает на гастроли в аулы Нижнее Казанище, Нижний Дженгутай, Чали, Чудрен и др. Как видим, география гастролей Кумыкского театра вполне себе интернациональная, что отражает и особенность мировоззрения его будущего главного режиссера Гамида Рустамова. Он действительно был выше узконационального мышления, что нашло свое отражение и в «географии» его театральной деятельности. Как известно, Гамид Алиевич начал свою режиссерскую работу в Кумыкском театре, но велик его вклад и в развитие Лакского театра, куда он пришел в 1972 году по приглашению его художественного руководителя Валерия Эфендиева и проработал в нем 12 лет – до 1984 года. Гулизар Султанова очень высоко оценила вклад Гамида Рус­та­мова в развитие названного театра. По ее словам, именно он поднял профессиональный уровень этого театра на достойную высоту. Старожилы Лакского театра до сих пор помнят уроки Рустамова, его наставления и советы, которыми он щедро делился с коллективом в ходе их регулярных собраний и общения. С большой благодарностью Гамид Рустамов отзывался о по­мо­щи и под­держке видного государственного деятеля Дагестана Шахрудина Магомедовича Шамхалова. Статью о нем он назвал «Человек добрых дел». «Не мо­гу не сказать несколько слов о замечательном человеке, который принимал самое живое участие в судьбе нашего театра в трудные дни Великой Отечественной войны, – рассказывает Рустамов. – Шах­рудин Магомедович в ту пору работал председателем Буйнакского городского Совета депутатов трудящихся. Много забот и внимания Шамхалов уделял и нам, работникам искусства. Он любил театр и хорошо понимал его значение, особенно в то трудное, суровое время. Шахрудин бывал на всех спектаклях, а потом часами вместе с нами обсуждал проблемы театра. Кроме творческих вопросов, он интересовался бытом и условиями жизни работников театра». Я не в первый раз пишу про Гамида Рутамова, и в этом нет ничего удивительного. Во-первых, я лично знал его, не раз встречался с ним, имел счастье слушать его рассказы о времени и о себе... Эти впечатления вновь и вновь всплывают в моей памяти, возвращая к светлому образу этого великого человека, режиссера и драматурга... Жизнь, биография и творчество Гамида Рустамова изучены дос­таточно хорошо. Но в биографии любого человека бывают страницы, которые по разным причинам остаются скрытыми от об­щественности. Есть такие страницы и в биографии Гамида Рустамова. Я имею в виду эпизод начала 50-х годов, когда он вынужденно покинул стены родного Кумыкского театра и переехал в Киргизию. Да, это был вынужденный шаг, но он открыл перед ним возможность, о которой Гамид Рустамов, по его собственному признанию, давно мечтал – приобщил его к русской драматургии, к которой он всегда был неравнодушен. А в 1950 году, за два года до отбытия в Киргизию, он даже сделал попытку перейти работать в Русский театр в Дагестане. Как объяснял впо­следствии он сам: «Для работы в театре, не ог­раниченном национальными особенностями». Но это желание Рустамова исполнилось не сразу: в просьбе о переводе в Русский театр ему тогда было отказано. Но он проявил настойчивость, и вот, процитируем его самого, «в конце концов сезон 1951-1952 гг. я встретил в должности главрежа Махачкалинского Русского драмтеатра имени М. Горького». Перед творческим взором Рустамова отк­рывались новые возможности и перспективы. «Русская классика, особенно Островский, – писал он впоследствии, – всегда была крепким орешком для нашего театра. Как правило, на русских спектаклях в нашем зрительном зале возникает некий отчетливо ощутимый холодок. До сих пор я не до конца понимаю, в чем тут дело. Ведь кумыкский зритель, тот самый, что приходит на наши спектакли, с величайшим удовольствием смотрит того же А. Островского в Русском театре. А у себя остается к нему равнодушным. В «мой» сезон в Русском театре работали замечательные актеры: Иннокентий Смоктуновский, Римма Быкова, Герман Апитин, Константин Якушев, Валентина Рустамова и др. Но через год я захотел сделать следующий шаг – попробовать на время оторваться от родной почвы и попытать свои силы совсем в чужом театре. И вот я в Москве в кабинете Председателя Комитета по делам искусства при Совмине СССР Николая Николаевича Беспалова. Тот понял меня и назначил на должность главрежа Киргизского республиканского русского драмтеатра имени Крупской во Фрунзе...». Вернулся он оттуда через 5 лет – в 1956 году, как пишет он сам, «по просьбе родного театра и руководства республики... несомненно, расширив диапазон моих режиссерских познаний, полный творческих замыслов, чтобы больше никогда не покидать его». (Продолжение в следующем выпуске)
Гусейн Адилов 14 сент. в 10:35

Не соответствует действительности

Ответ по существу Недавно редактор отдела редакции газеты «Ёлдаш» П.Хайбуллаева, нарушая журналистскую этику, разместила в фейсбуке и в некоторых других источниках недостоверную информацию о том, что руководство редакции лишило её возможности опубликовать написанную ею статью, что, мол, к ней относятся предвзято, часто притесняют. Отвечая на её обвинения, желая внести ясность в этом вопросе, хочу рассказать, как всё было на самом деле. Так, по её просьбе мы оставили до среды страницу газетной площади. Она по утвержденному графику была обязана сдать статью с фотографиями в среду до 13 часов. Я, как ответственный секретарь, несколько раз предупредил её о недопустимости срыва срока сдачи материала. в 13.30 ей напомнили о том, что во избежание срыва выпуска очередного номера секретариат вынужден будет заполнить полосу, оставленную специально для этого материала, другой корреспонденцией. Только после этого к 17.00 П.Хайбуллаева предоставила данный материал в объёме около 8 страниц. Чтобы уместить на 1 полосу текст, зам. редактора по литературной обработке К. Салимурзаев и я вынуждены были его сократить. Кроме того, после ознакомления с текстом главным редактором были сделаны конкретные замечания, которые автору надо было учесть. Увидев это, она начала предъявлять претензии, что мы не имеем права без её ведома что-либо исправлять и сокращать. Далее она грозилась, что не даст нам напечатать материал с незначительными сокращениями. Попыталась помешать наборщице и выпускающей выполнять свою работу. Обещала подать на нас в суд. Не поставив нас в известность, она забрала материал со стола наборщицы, которая занималась правкой. Выяснилось, что П.Хайбуллаева распространяет о нас и нашей газете, где сама и работает, ложные сведения, не соответствующие действительности. Никто в редакции не чинит ей препоны в публикации материалов. Секретариат в своей работе придерживается всех норм и правил, которые практикуются в организации деятельности СМИ. Требования внутреннего распорядка и режима работы одинаково распространяются на всех сотрудников редакции. Лично мне не совсем понятны мотивы действий П.Хайбуллаевой, которая пытается придать обыденному случаю в практике редакции совсем иные значение и характер. Ни главный редактор, ни я не говорили ей о том, что отказываемся публиковать подготовленный ею материал. Слухи и домыслы, распространяемые нашей сотрудницей в интернет-пространстве, не имеют под собой никаких оснований и все это можно квалифицировать как откровенную клевету на руководство редакции газеты «Ёлдаш». А. Залимханов, ответственный секретарь редакции газеты «Ёлдаш»
Yoldash.news 1 нояб. в 14:39

Как повысить роль национальной прессы

На юбилейной научной конференции, посвященной 60-летию Союза журналистов Дагестана, обсудили роль национальной прессы в сохранении и развитии родных языков республики. Мероприятие прошло в конференц-зале Даггосуниверситета. Конференцию начал ректор вуза Муртазали Рабаданов с поздравления Союза с юбилеем. Далее он отметил, что национальная пресса должна играть одну из ключевых ролей в сохранении родных языков. «Я считаю, что в нашей многонациональной республике очень важно поддерживать национальную прессу», – подчеркнул Рабаданов и обозначил регламент конференции. Первым с докладом выступил главный редактор газеты «ХIакъикъат», председатель СЖД Али Камалов. Он отметил, что молодое поколение российских дагестанцев теряет самобытность, не знает культуру, но не перестает быть дагестанцами. «Самый верный и оптимальный способ сохранения и использования языков - это реальное многоязычие, то есть знание родного языка наряду с языком своего государства», - сказал Камалов. По мнению Председателя СЖД, сегодня национальным изданиям грозит перспектива исчезнуть с информационной карты республики, поскольку без серьезной государственной и муниципальной поддержки они существовать не смогут. Кроме того, отметил Камалов, в масштабе России, особенно в регионах проживания дагестанцев, не хватает объективной информации об истории и культуре, социально-духовной жизни дагестанцев. Как правило, СМИ российских регионов не уделяют достаточного внимания национальным культурам. Телевидение Дагестана, ведущее несколько передач на нескольких языках народов Дагестана, расширившее в последние несколько лет радиус своего действия благодаря использованию возможностей спутникового канала РГВК «Дагестан», по разным причинам не может конкурировать с многочисленными каналами. Также Камалов говорил о коммерческой стороне: «Должен быть разработан механизм экономического взаимодейст-вия национальных СМИ и ст-руктур управления, бизнеса. Национальноязычная покупательская среда не изучена и не принимается в расчет рекламодателями, руководителями медиаструктур. Принято считать, что СМИ, выходящие на национальных языках, не могут привлекать платную рекламу. Под воздействием такого стереотипа рекламодатели редко заключают договоры на рекламу в национальных газетах. Между тем, значительная часть покупателей в Дагестане и регионах проживания дагестанцев, проявляя интерес к родному языку и культуре, позитивно реагирует на рекламу с этнокультурным компонентом». Далее с докладом выступил завкафедрой дагестанских языков ДГУ, доктор филологических наук Муса Багомедов. Он рассказал о международной практике в развитии родных языков, привел результаты социологических исследований и рассказал об образовательной части. Он отвел важную роль русскому языку: «Можно с уверенностью сказать, что русский язык для дагестанцев нужен как воздух, без знания русского языка в республике невозможно полноценно жить и работать». Также он рассказал об упадке интереса со стороны абитуриентов к русско-дагестанскому отделению: «В вузах Дагестана, в частности в ДГУ, созданы условия для изучения и подготовки специалистов по 11 языкам народов Дагестана (аварскому, даргинскому, кумыкскому, лезгинскому, табасаранскому, лакскому, ногайскому, азербайджанскому, агульскому, рутульскому, цахурскому). Правда, в последние годы из-за отсутствия абитуриентов приём осуществляется только по шести вышеперечисленным первым языкам. С каждым годом набор становится все меньше. В 2019-2020 учебном году на РДО обучается 161 студент (дневное бюджетное отделение): аварская группа – 49, даргинская – 31, кумыкская – 18, лакская – 18, лезгинская – 16, табасаранская – 21. На заочное отделение уже третий год приём осуществляется только на платное отделение. Далее выступили Президент ДГУНХ Гамид Бучаев, замминистра образования и науки РД Ширали Алиев, общественный деятель и ученый Деньга Халидов, председатель Совета при Главе Дагестана по развитию гражданского общества и правам человека Зикрула Ильясов, главный редактор газеты «Дагестанская правда» Бурлият Токболатова и другие участники. Они высказали свои мнения по обсуждаемым вопросам. Кроме того, директор республиканской газетно-журнальной типографии Умаросман Гаджиев презентовал ряд книг известных русских поэтов на языках народов Дагестана. Несколько экземпляров он вручил ректору вуза, отметив, что это подарок для университета. На конференции решено создать рабочую группу, в которую вошли представители национальных газет, Союза журналистов, Минобрнауки РД по выработке мер по сохранению и дальнейшему развитию родных языков и национальной печати. И. РАМАЗАНОВ РИА «Дагестан»
Yoldash.news 18 окт. в 12:37