О судьбе Мурада Капланова

Мы публикуем фрагмент из книги "Ракеты и люди. Горячие дни холодной войны" Бориса Евсеевича Чертока – выдающегося советского и российского учёного-конструктора, одного из ближайших соратников С. П. Королёва.

... Мурад Капланов с ближайшим своим сотрудником Иваном Богачевым был вынужден часто встречаться с нашими проектантами и антенщиками, которые не могли работать, не разобравшись в том, что такое главная полезная нагрузка - мощный ретранслятор.

Организовать встречу Королёва с Каплановым было просто.

При их встрече я уже в который раз убедился в умении Королева проверять людей "на прочность" лично, не перепоручая это своим заместителям. Он учинял импровизированные психологические тесты, делал это артистически, и по результатам наблюдений у него складывалось мнение о человеке. В отличие от моих уверений, что задуман пока только эксперимент, Королев начал говорить о важнейшем задании правительства. Он сказал, что мы будем не разрабатывать спутник для экспериментов, а сразу строить систему связи для всей территории Союза! Ресурс спутника должен быть не менее шести-девяти месяцев, и для обеспечения начала опытной эксплуатации необходимо запустить в производство не менее пяти–семи спутников.

Должен признать, что такая импровизация для меня оказалась неожиданной. Капланов потом меня упрекнул, что я скрыл от него истинные наши планы. Что я мог ответить?

Капланов относился к категории людей, которым веришь с первой встречи. Это сродни чувству "любовь с первого взгляда".

Я сразу же проникся к нему симпатией и доверием. Он просто и убедительно излагал свои идеи, не пытаясь выпячивать свое "я", и очень уважительно спорил со слушателем.

Во время одного из многих бдений на полигоне при пилотируемых пусках в ожидании очередного сеанса связи я разговорился с Быковым (Виктор Леонидович, начальник отдела НПО "Радио" (спутниковая связь и телевидение) о "Молнии-1". Он сказал, что с Каплановым нам повезло, но впервые проговорился о его трудной судьбе.

Позднее, тоже на полигоне, в 1964 году при подготовке к пуску второй "Молнии-1" я, Капланов и Шереметьевский поселились втроем в одном из четырех ныне исторических домиков на "двойке". Полигонные ночи сближали людей больше, чем годы обычной служебной работы.

Мурад Капланов с грустным юмором рассказал нам кое-что из своей нестандартной биографии.

В тогдашних кадровых анкетах был всем хорошо известный пятый пункт: "национальность". Сотрудники отделов кадров, изучавшие анкетные данные Капланова, приходили в замешательство, обнаружив в этом пункте запись – "кумык". По современной терминологии он был "лицом кавказской национальности".

Я и Шереметьевский признались, что хотя и не раз путешествовали по Кавказу, но не слышали о такой национальности, грех обвинять в невежестве кадровиков.

Оказывается, есть в Дагестане немногочисленная народность - кумыки. Дед Капланова был кумыкским князем и богатым землевладельцем. Богатые кумыки подражали русской аристократии в стремлении приобщиться к западной культуре. Отец Мурада из "дикого" Дагестана был отправлен в Париж и в Сорбонне - самом престижном в те времена высшем учебном заведении - получил диплом юриста. В Париже Рашид Капланов влюбился в девушку-еврейку и женился на ней. Князь проклял сына за женитьбу на иноверке. Однако в 1914 году, умирая, призвал сына вернуться в Россию и оставил ему свои земли.

Мурад вынужден был писать в автобиографиях и анкетах, отвечая на вопрос "социальное происхождение": отец – землевладелец (до революции), адвокат.

В период сталинских репрессий 1937-1938 годов на Кавказе больше всего пострадала интеллигенция. Адвокат Рашид Капланов, бывший землевладелец, сын князя, получивший высшее образование во Франции, автоматически попал в списки врагов народа и исчез в 1937 году.

До ареста отца Мурад успел пройти курс наук на электрофизическом факультете Московского энергетического института. В 1938 году Мурада арестовали и осудили за "недоносительство". После пяти лет "исправительно-трудовых лагерей" он "окончательно перевоспитался" в Красной Армии и, демобилизовавшись, получил право работать в "почтовом ящике" под бдительным присмотром уполномоченных по режиму.

Только после XX съезда партии Капланов освободился от постоянного чувства социальной неполноценности. "Что бы ни говорили о Хрущеве, а я ему благодарен", - так закончил Капланов свой ночной рассказ на полигоне.

Таланта, энтузиазма, оптимизма и доброжелательности ему было не занимать.

В начале 1962 года с участием Капланова был подготовлен первый проспект, рекламирующий "Молнию-1", который был разослан в ЦК, ВПК, всем заинтересованным министерствам. Это был первый документ по "Молнии-1" , вышедший во внешний, хотя и закрытый мир...

Отец Мурада Капланова – выпускник Сорбонны, Рашид-хан, юрист, читал лекции в Турции, потомок княжеского рода, возглавившего после Февральской революции борьбу народов Северного Кавказа за свободу и социально-демократические преобразования. Он был главой и министром внутренних дел Горского правительства, одним из руководителей Союза объединенных горцев Северного Кавказа, работал министром финансов, а также министром просвещения и вероисповеданий в Правительстве Азербайджанской демократической республики, возглавлял Совет Терско-Дагестанского правительства и одновременно был в нём министром иностранных дел, является основателем Бакинского университета.

Время было сложное, на территории бывшей империи была гражданская война, и люди из одной семьи часто становились по разные стороны.

Дядя Ибрагим-хан Капланов (1887–1948) в 1918 году командовал кумыкским конным полком (Горская Республика), воевал в составе Белой армии против большевиков. После разгрома белых эмигрировал, умер в Америке.

Тётя Наджабат была замужем за генералом Т. Бековичем-Черкасским, эмигрировала в Германию.

Муж тёти князь Фёдор Николаевич (Тембот Жанхотович) Бекович-Черкасский (1870, Бековичево – 1953, Париж) – русский и кабардинский военный деятель, генерал-лейтенант, участник Первой мировой войны и Белого движения.

Сын полковника, князя Николая (Жанхота) Ефимовича Бековича-Черкасского (род. 1841) и внук полковника Ефима (Асланбека) Александровича Бековича-Черкасского(1794–1869).

В феврале 1919 года – правитель Кабарды, 17 марта 1919 г. – начальник Кабардинской конной дивизии.

31 марта (13 апреля) 1919 г. – генерал-лейтенант, в 1920 году состоял в Русской армии Врангеля до эвакуации Крыма. Эвакуировался из Ялты на корабле «Корвин».

1921 г. – член Национального комитета освобождения горских народов Северного Кавказа в Константинополе, затем во Франции. Умер в Париже 16 ноября 1953 года. Похоронен на мусульманском кладбище в Бобиньи под Парижем. Последний мужской представитель рода Бековичей-Черкасских.

В 1911 г. в Константинополе в семье Каплановых родилась дочь Фатьма Рашидовна (1911-1982), а в 1915 году во Владикавказе – сын Мурад Рашидович (1915-1980), будущий конструктор.

Воспитанию и образованию детей в семье уделялось большое внимание. У них была гувернантка-француженка (в доме говорили на русском и французском языках). Мурад с отличием окончил электрофизический факультет Московского энергетического института.

После окончания радиофакультета МЭИ (1937 г.) был арестован на 5 лет как сын репрессированного по вымышленным заговорам против Советской власти отца – Рашида Забитовича, представителя знатного кумыкского рода, получившего высшее образование в Париже. После ссылки работал в том же лагере киномехаником.

В 1943 г. добровольцем ушел на фронт.

После демобилизации был направлен на работу в Московский научно-исследовательский институт радиосвязи (МНИИРС). Его первое конструкторское творение - детекторный приёмник "Комсомолец", выигравший общесоюзный конструкторский конкурс в 1948 году на массовый детекторный радиоприёмник.

С 1963 г. – зам. директора по науке МНИИРС, гл. конструктор МНИИРС по разработке ретранслятора первого отечественного спутника связи "Молния-1" (1965). Под его руководством через спутник "Молния-1" проведен первый в мире космический телемост Москва – Владивосток.

С 1964 г. – доктор технических наук, профессор. Возглавлял новое научное направление на стыке двух дисциплин – радиотехники и теории автоматического регулирования.

В 1973-80 гг. заведовал кафедрой конструирования и производства радиоаппаратуры Московского института радиотехники, электроники и автоматики (МИРЭА).

Дважды лауреат Госпремий СССР (1968, 1975).

Автор и соавтор многих работ (более 60), в том числе книги "Автоматическая подстройка частоты" (М.-Л.: Госэнергоиздат, 1963, 3-е изд., дополненное, 320 с.), выдержавшей три издания и переведенной на иностранные языки.

Совмещал работу с педагогической деятельностью.

Мне довелось слушать курс лекций Мурада Рашидовича Капланова в МИРЭА.

Это незабываемо.

Я попадал в другую эпоху, его речь была как музыка, грамотная, суперкорректная, поразителен сам мягкий тембр громкого голоса большого конструктора, учёного, пережившего репрессии, прошедшего войну в войсках связи, изобретателя новой тогда в мире техники.

Капланов рассказывал о разработке первых спутниковых военных связных ретрансляторов, которые были только у американцев и в СССР.

Человек, у которого один дядя в Америке, другой – в Париже, белоэмигрант, был разработчиком самой передовой советской техники в мире.

Помню его юмор и размеренный темп речи.

"Не заработали наши передатчики, а у американцев уже заработали. Нас вызвали в ЦК.. тут возникает такая обстановка, что тебя самого запустят на орбиту..." (Капланов пережил инфаркт).

Тяжёлый ХХ век, трагический и героический, прошёл по княжеской горской семье Каплановых и оставил свой отпечаток на их семье. Люди, которые отдают себя великому делу, часто живут недолго (Капланов прожил 65 лет), но ярко.

Каскад изобретений и профессиональных достижений в жизни как у Мурада Капланова, такой калейдоскоп событий, рождение в княжеской семье, революция, получение специальности уже в советское время, репрессии, война, успехи в разработке бытовой, а потом и суперпрофессиональной техники, где такое было, когда?

Эти перемены были только в СССР в ХХ веке и эпохе, что выдвигала гигантов-творцов. Им был Мурад Рашидович Капланов.

Энциклопедия оружия (www.weapon.temadnya.com)