Республиканская еженедельная общественно-
политическая газета «Ёлдаш» (Спутник)
Меню YOLDASH.news МаълуматларКъайгъырыш КъутлавларDAG.newsВ ДагестанеВ РоссииИнтервьюВ миреНа КавказеГлава РДНародное СобраниеПравительствоМинистерства и ведомства Муниципалитеты In memoriamНовости спортаГод культуры безопасности Выборы - 2018ЧЕ-2018 Kaspeuro2018"Времена"ИнфоблокПолитикаИсторияКультураЛюди и время НаукаНовые книгиАчыкъ сёзАналитикаЖамиятПолитика.ЭкономикаБаянлыкъДин ва яшавЖамият низамИлмуTürk dünyasi Савлукъ ЭкологияЮртлар ва юртлуларЯшёрюмлер МаълуматАнтитеррорБирев де унутулмагъан...СапарМаданиятАдабиятКультура ожакъларБилимИнчесаният Къумукъ тилКроссвордМасхараларТеатрЯнгы китапларЯшланы дюньясы Спорт ярышларЕдиноборства Развитие спортаСоревнованияФК «Анжи» МедиасфераО газетеО сайтеСМИФото дняНаши партнерыНаши спонсорыСотрудникиНаши авторыАфишаГалереяРекламаЮбилейный номер
Республиканская еженедельная общественно-
политическая газета «Ёлдаш» (Спутник)
КАЙТАГСКИЕ УЦМИИ: ВЫДАЮЩИЕСЯ ЛЮДИ РОДА

КАЙТАГСКИЕ УЦМИИ: ВЫДАЮЩИЕСЯ ЛЮДИ РОДА




Еще в 1618 г. в отписке терского воеводы Н. Вельяминова о сношениях с уцмием Рустем-ханом писалось: «И князь Сунчалей ... сказал, что уцмей де князь Кайдацкой в горах человек первой, людьми силен, никому не служит, ни Турскому, ни Крымскому, ни Кызылбашскому… и ясаку не дает, а человек де он гордой…» В период его правления московские послы прибывали в «Кайдацкую землю в Башлы». По сведениям А. Олеария, посетившего «область Осмин, князь которой Рустем» в Дагестане в 1634 году, кроме того, «имел свой двор в местечке того же наименования». Речь здесь, видимо, идет о сел. Усемикент. Но официальной резиденцией, как видно, считался Башлы-кент, что по понятиям того времени имело значение «начальный город». Здесь в 1634 году при посредничестве своего родственника Эльдара-шаухала Тарковского уцмий Рустем-хан «с сорокма тысечями своими кайдацкими людьми» «шертовал на Куране» (присягал) русскому царю и произносил следующую присягу на родном кумыкском языке: «Я, уцмей Кайдацкой, за себя и за братью свою, и за детей, даю шерть по своей бусурманской вере за себя и за детей своих, и за братью, и за детей их, и за племянников, и за князей, и мурз, которые со мною одиночны, и за всех своих кумычан (Sic!), служилых и черных людей Кайдацкие земли и за всех людей своего владения Государю своему Царю и Великому князю Михаилу Федоровичу всей Руси самодержцу и многих государств государю…»

Именно уцмию Рустем-хану принадлежит заслуга кодификации древнего права кайтагцев. Постановления уцмия Рустем-хана, напечатанные в 1868 году А. В. Комаровым и известные в литературе под названием «Постановления Кайтагского уцмия Рустем-хана» были первым памятником, ставшим достоянием науки. «Он, - утверждал А. В. Комаров, - составил из адатов и своих постановлений особый сборник». М. М. Ковалевский датировал происхождение этого памятника годами правления уцмия Рустем-хана, вступившего во владение Кайтагом в 1601 году, после смерти своего отца Хан-Магомеда.     Рустем поддерживал дипломатические отношения как с сефевидскими шахами, так и русскими царями. Так, известны три грамоты на имя Рустема: две выданы шахом Абассом (1609 г., 1610 г.) и одна получена от его преемника шаха Сафии (1629 г.). Это подтверждается и русскими документами о сношениях русского государства с Кайтагом, а также записями путешественников, побывавших в Кайтаге.

В источниках в потомстве у Рустем-хана упоминаются два сына - Хан (очевидно, Хан-Мухаммад, названный по имени деда) и Уллубий. Первый, кажется, был отдан в аманаты к шаху и стал известен под именем Мухаммад-хан бек Дагестани. При дворе шаха Аббаса Великого (1587–1629) он пользовался большим влиянием и почетом. После его смерти стал приближенным и его сына, шаха Аббаса II (1642–1666). Писал стихи, составлял муамма (загадки в стихах), был талантливым художником. По всей вероятности, как это бывало, рассматривался шахским правительством как претендент на уцмийство.

Уцмий Амирхан-Султан

Выдвинулся на первые роли в Кайтаге в конце 30-х – начале 40-х годов XVII века, когда сефевиды из-за недовольства пророссийской ориентацией прежнего уцмия Рустем-хана поддержали его племянника Амирхан-Султана. В 1645 г. уцмий разгромил последнего вместе с шахскими войсками. Но, получив более мощное подкрепление от шаха (?), Амирхан-Султан разбил уцмия Рустем-хана, и тот был вынужден отступить в горы, по сути, уступив первому Нижний Кайтаг.

 

Уллубий, сын уцмия Рустем-хана I

На авансцену политической жизни в Кайтаге Уллубий выдвинулся в период вооруженного антииранского восстания в 1659-1660 г. под предводительством Сурхай-шаухала Тарковского с участием более 30 тыс. человек. Весной 1660 г. на территории Кайтага вблизи Маджалиса произошло сражение. Горцы не смогли противостоять регулярным войскам шаха (15 тыс. человек), оснащенным артиллерией, и потерпели поражение. Но и шах Аббас II, не получив больших политических выгод из этого, вынужден был довольствоваться компромиссом с шаухалом Тарковским Сурхаем.

Уцмий Али-Султан

Известен в истории тем, что в 1689 г., когда один из отпрысков маджалисской ветви рода уцмиев Гусейн-хан, поставленный шахом правителем Кубы, совершил поход в Кайтаг и овладел сел. Башлы, «собрав из разных горских народов 30 тысяч воинов», изгнал его в Кубу.

Уцмий Амир-Гамза I

После смерти Али-Султана в 1696 г. уцмием стал его сын Амир-Гамза. Но он был вытеснен в горы сыном Гусейн-хана Ахмед-ханом, который, в свою очередь, был вытеснен из сел. Башлы в Маджалис, где он был убит по наущению сына Уллубия Ахмед-хана.


                   Уцмий Ахмед-хан, сын Уллубия


Достоинство уцмия Ахмед-хан получил от шаха Гусейна в 1710 г. при содействии и поддержке его премьер-министра («визиря-аземана») Фатх-Али-хана Дагестани (из рода шаухалов Тарковских). Ему также было назначено 200 туманов жалованья в год. Усиливаясь «день со дня», Ахмед-хан пошел войною на Табасаран, разграбил несколько деревень, после чего правители его «изъявили покорность и отправили заложников». Вместе с тем Ахмед-хан, преследуя свои владельческие интересы, принимает самое активное участие в антииранском выступлении. В 1711 г. войска уцмия участвовали во взятии Шабрана. В том же году вместе с Дауд-беком и Сурхаем он участвовал в осаде Шемахи. В 1721 г. войска уцмия опять участвовали в осаде и взятии Шемахи, а в следующем году — и в осаде Ардабила. Но, узнав о походе Петра I в Дагестан, Ахмед-хан возвращается в Кайтаг. Ахмед-хан неприязненно встретил поход царских войск. Войска уцмия вместе с войсками Султан-Махмуда Утамышского участвовали в героическом сражении с войсками Петра I в урочище Кучюк-Избар (Малый Избир. –К. А.) в августе 1722 г. По разным сведениям, в этом сражении приняло участие от 5 до 16 тыс. человек. Как писал впоследствии А. Неверовский, для задержки «дальнейшего наступления Петра Великого» уцмий Ахмед-хан «собрал до 16 тысяч человек, с которыми атаковал русских недалеко от Буйнака». А в 1725 г. он был на стороне шаухала Адиль-Гирея Тарковского, выступившего против русских. Но когда шаухал потерпел поражение, уцмий в том же году присягнул на верность России, дал аманатов и сохранил власть. Вот что пишет об этом очевидец И. Г. Гербер: «Сей усмей Ахметхан человек лукавой и неглупой; он чрез свой предговор много к тому помогал, что шамхал против России взбунтовал, и хотя он обязался с войском своим с шамхалом соединиться, однако ж он в то дело не мешался и сидел тихо, ожидая, будут ли турки по обещанию Даудбека шамхалу в помощь, а как он увидел, что турки то не исполнили, а российское войско на шамхала пошло, то поддался он Российской империи и присягу учинил и для того сохранен остался». Деятельность Ахмед-хана в дальнейшем обрела более выраженный международный характер с поиском новых внешних партнеров для достижения своих стратегических целей. Выбор сначала пал на Турцию, а затем на Иран с сохранением лояльных отношений с Россией. Сотрудничество Ахмед-хана с Портой выразилось в том, что в 1733 г. он сопровождал крымского калгу Фетхи-Гирея с 3–5-тысячным отрядом конников от границ Чечни до Гянджи, а в 1735 г. курировал продвижение 80-тысячной конницы хана Каплан-Гирея от Терека до Дербента. На этом фоне более существенным выглядит временный альянс уцмия с Ираном в лице Надира, который в 1734 г. принял в подданство сына Адиль-Гирея Хасбулата в роли дагестанского шамхала, а в 1735 г., покорив часть Кайтага, вынудил уцмия к капитуляции, отправив в иранский лагерь в качестве заложницы свою дочь Патимат-ханум. Таким путем Ахмед-хан вошел в доверие к Надиру, который, отправляясь в Индийский поход в 1736 г., поручил ему вместе с шамхалом Хасбулатом сохранить шахскую власть на захваченных им территориях Дагестана. Подтверждение тому – указы шаха от 24 мая и 14 сентября 1736 г., отправленные в связи с антииранскими восстаниями в Дербенте лично уцмию как «хранителю печати Дагестана»: «… наказать это племя», обеспечить в тех краях «мир и спокойствие», принимать меры «против внутренних раздоров», проявлять больше исполнительности и рвения». Однако эти указы, так же как и присланные шахом в августе – сентябре 1738 г., остались невыполненными, что вызвало гнев разъяренного Надира. Узнав об этом, учитывая сложившуюся обстановку, Ахмед-хан стал отходить от шаха и принял активное участие в разгроме 32-тысячного войска под командованием его брата Ибрагим-хана в Джаро-Белоканах в сентябре 1738 г. По сути начался новый этап в деятельности Ахмед-хана – этап освободительной борьбы против иранских завоевателей, с усиленным поиском союзников в этой борьбе, с постепенным смещением вектора внешней политики в сторону России. Об этом свидетельствует игнорирование уцмием указа шаха от 21 сентября 1740 г., касающегося врагов Ирана, с жестким предписанием «…преследовать их и уничтожать … никакой пощады им не давать».

Разгневанный Надир заявил, что не вернется в Персию, пока не добьется покорности Ахмед-хана, а сам обратился к войскам с таким воззванием: «Кто того Усмея живого приведет, или голову привезет, обещает дать за это тысячу рублев».

Наиболее значительным событием 1742 г., где проявился неукротимый дух уцмия, стал провал нашествия Надир-шаха на Кайтаг для овладения крепостью Кала-Корейш, чтобы оттуда двинуться на Аварию. Как пишет иранский историк А. Т. Сардадвар, выделив для взятия этой крепости 22-тысячное войско, шах надеялся на легкую победу. Уверенный в этом, 2 сентября он направился в сторону Акуша, поручив отряду туркменских воинов наступать на Кала-Корейш, где находился «его враг номер один – уцмий Ахмед-хан». Но вступить в Аварию Надиру на сей раз не пришлось. По словам Сардадвара, уцмий Ахмед-хан, лелеявший мечту собственноручно покончить с шахом в личном поединке, во главе закаленных воинов вышел из крепости и преградил ему путь в сторону Аварии. Разъяренный шах также решил убить Ахмед-хана, но не смог отыскать его среди кайтагских воинов. Началась ожесточенная битва, во время которой шах услышал обращенный к нему на турецком языке голос уцмия:

«Геда, гьардасан, Афшар-оглу? Чых тек-тек деюше! («Где ты, сын Афшара? Давай сразимся один на один!») Надир не дрогнул и тоже ответил ему по-турецки: «Къайна атам! Мен бурдайым гьазир-гьастам!» («Тесть мой* [*По сведениям английского посла в Петербурге К. Рондо, в 1735 г., овладев частью Кайтага, Надир вынудил уцмия Ахмед-хана отправить в персидский лагерь в качестве заложницы свою дочь Патимат-ханум, которую называли «первой красавицей Востока»], я здесь, я всегда готов»). После обмена такими «любезностями» уцмий и шах устремились друг на друга: Ахмед-хан – сверху, Надир-шах – снизу. В ходе поединка на длинных копьях, как свидетельствует автор, 76- летний уцмий явно стал одолевать 54-летнего шаха, ввиду чего телохранители надменного завоевателя, опасаясь за жизнь своего повелителя («в нарушение своих древних традиций не вмешиваться тогда, когда сражаются два полководца», – подчеркивает Сардадвар), «устремились на помощь Надиру, иначе исход поединка мог быть иным… Когда лезгины почти окружили Надира, он понял, что его войско потерпело поражение. Видя это, Афшары стали отступать и спасли его». Предпринятое в таких условиях в конце 1744 – начале 1745 гг. нашествие шаха на прибрежный Дагестан закончилось очередным провалом, ускорив гибель самого Надира и распад его державы в 1747 г.

Ахмед-хан (с учетом его великих заслуг в народе его прозвали «Уллу Ахмат-хан») умер в 1749 году, прослужив на кайтагском троне более 40 лет. «Это редкостный пример политического долголетия: здесь требуется не только хорошее здоровье, но и выдающиеся политические способности…» - замечает профессор-историк Расул Магомедов.

УЦМИЙ АМИР-ГАМЗА II

Амир-Гамза, внук Ахмед-хана, сын Хан-Магомеда, был «храбрый и весьма предприимчивый человек». Стал уцмием после смерти Ахмед-хана, своего деда. Он продолжил активную политику Ахмед-хана. В 1765 г. помогал Фатали-хану присоединить к Кубинскому ханству Дербентское владение, за что получил деревню Малакалыль и «таможенные доходы, собираемые в воротах Дербента». Чтобы еще больше укрепить союз с Амир-Гамзой, Фатали-хан женился на его сестре Туту-бике и обещал выдать за него свою сестру Хадидже-бике. Но не сдержал обещания, после чего между ними «разгорелась сильная вражда». В 1774 г. на Гавдушанском поле близ Худата произошло сражение. «Счастье, — писал А.-К. Бакиханов, — клонилось сначала на сторону Фатх Али-хана, но Алибек, храбрый сын уцмия, так быстро   ударил   по центру неприятельских войск, что победа присоединилась к его мужеству». Фатали-хан был наголову разбит и бежал в Сальян. Излагая эти события, А. Г. Серебров писал, что будто, будучи в Худате, уцмий направил    письмо Фатали-хану с раскаянием и просьбой о позволении возвратиться в свои владения. Тот дал на это согласие, но по наущению своих беков направил вслед за ним 1000 человек. Уцмий, увидев это, выбрал хорошую позицию, «разбил их всех и гнал до лагеря Фет Али хана с таким стремлением, что все войско Фет Али хана, видя свою гибель, от отчаянности разбежалось в разные места в своей провинции, да и сам Фет Али хан едва скрытно с малым числом чиновниками    своими убежал в свою ж провинцию в Сальян».

Фатали-хан вынужден был обратиться к России за помощью. В Дагестан были направлены царские войска под командованием генерала де Медема. Амир-Гамза напал на них «в одной миле ниже Башлы», но все же в 16 км от Дербента в местечке Иран-Хараб он был разбит, царские войска и Фатали-хан опустошили терекемейские аулы. После этого Амир-Гамза присягнул на подданство России. Но с уходом русских войск, когда ситуация в регионе резко изменилась, Амир-Гамза «с 3000 отборной конницей прошел через Дербент, Кубу и Ширван и напал на Ардебиль. Опустошив этот край, он через Карабаг напал на Ганджу и разорил окрестности ее более, чем округ Ардабила». Затем через Шеки, Ахты и кюринские магалы он возвратился назад. Как отмечает А. Бакиханов, ни один из владетелей областей, через которые уцмий проходил, «не смел ему противиться, а некоторые старались задобрить его подарками и отклонить таким образом от своих владений». Пока уцмий был в походе, Фатали-хан привлек на свою сторону его племянника Хан-Магомед-бека, «построил ему крепость ... Хан-Магомед-кала... и переселил туда сто семейств из Кубы». Привлек на свою сторону Фатали-хан и других феодалов и «почетных лиц» Дагестана, и Амир-Гамза «вынужден был покориться обстоятельствам и войти в мирные сношения с Фетх-Али ханом». На сборе дагестанских правителей в апреле 1776 г. он и кадий Табасарана обязались оставить в покое Фатали-хана.

В 1784 г. уцмий вместе с другими правителями обратился к России с просьбой о принятии в подданство. В 1786 г. он повторил просьбу.

В 1787 г. Амир-Гамза умер, уцмием стал его брат Устар-хан, поддерживавший дружественные отношения с Фатали-ханом. А после смерти Устар-хана уцмием стал «храбрый и прямодушный... Али-бек», «который умер в 1795 г., оставив престол Рустем-хану, внуку Ахмед-хана, которого называли Мамаем».

УЦМИЙ РУСТЕМ-ХАН II

В конце XVIII - нач. XIX в. Рустем-хан неоднократно обращался к России с просьбой о принятии в ее подданство. Когда над Дагестаном нависла угроза завоевания шахом Ага-Мухаммед-ханом, вместе с Мехти-шаухалом и Дербентским ханом уцмий был взят под покровительство России. Во время похода генерала В. Зубова в 1796 г., вместе с другими владетелями Дагестана уцмий присоединил свои войска к царским войскам. Вместе с отрядом царских войск под командованием генерала Булгакова они участвовали в походе на Кубу. Летом 1799 г. он был принят в подданство России. 1805 г. он умер и уцмием стал Али-хан, сын Устар-хана. Со смертью последнего уцмием был провозглашен его брат Адиль-хан — последний уцмий, «находившийся под покровительством России» .

УЦМИЙ КАЙТАГСКИЙ АДИЛЬ-ХАН УЦМИЕВ

(1811-1818 ГГ.)

С занятием в 1806 г. Дербента уцмий Адиль-Гирей присягнул на подданство России, получил в марте 1807 г. чин генерал-майора, имел резиденцию в с. Башлы. Однако с утверждением и укреплением царской власти в Дагестане после ирано-российского Гюлистанского мирного договора 1813 г. уцмий Адиль-хан стал отходить от своей пророссийской ориентации. Вступив в союз с бывшим дербентско-кубинским Шихали-ханом, он отказался подчиняться русским, дербентскому коменданту, не являлся по его вызову в Дербент. В октябре 1819 г. в уцмийство были направлены царские войска под командованием генерала Мадатова. Они разбили ополчение уцмия и разорили многие кайтагские села. 26 января 1820 г. по приказу генерала А. П. Ермолова уцмий был вообще отстранен от власти. Он бежал с семьей к мехтулинскому хану Ахмат-хану, правившему в то время еще и Хунзахским ханством, а через два года, в 1822 г., был убит своим братом.

Адиль-хан был женат на дочери Мехти-шаухала Тарковского, в потомстве имел сыновей - Хан-Магомеда, Джамав-бека (впоследствии генерал-майор) и дочь, которая вышла замуж за сына Мехти-шаухала Тарковского – знаменитого Шах-вали Тарковского, учившегося с М. Лермонтовым в Школе гвардейских прапорщиков и юнкеров.

После поражений, нанесенных уцмию кн. Мадатовым, и разгрома в 1819 г. союзников его - акушинцев - ген. Ермоловым при с. Леваши достоинство уцмия прокламацией Ермолова от 12 января 1820 г. было ликвидировано. Кайтаг был оставлен под управлением беков, находившихся под наблюдением пристава, пребывавшего в Великенте. А в Верхнем, или Горном, управление было оставлено в руках выборных старшин, под наблюдением русской власти. В 1838 г. генерал Фези поручил управление Верхним Кайтагом Джамав-беку, сыну Адиль-хана. В 1840 г. Кайтаг был включен в состав Дербентского уезда. Вследствие восстания 1843 г., и недовольства жителей участковое управление в Нижнем Кайтаге в 1848 г. было упразднено и управление всем уцмийством было поручено сыну бывшего уцмия Джамав-беку. Такое управление существовало до 1866 г. когда, за отречением от своих вековых прав управлявшего Кайтагом Ахмед-хан-бека, из владений уцмия и из Северной Табасарани был образован Кайтаго-Табасаранский округ.

ГЕНЕРАЛ ДЖАМАВ-БЕК УЦМИЕВ-КАЙТАГСКИЙ

Генерал Уцмиев-Кайтагский, Джамав-Бек Адиль-хан оглы (он же - Магомад-Джамав-хан), генерал-майор по армейской кавалерии (умер в 1857 г.). В 1830 г. ему было доверено управление Верхним Кайтагом, а с созданием Кайтагского управления с 1843 по 1857 гг., т.е. до самой смерти, он являлся его управляющим.

Более того, в 1831 г. Джамав-беку Адиль-Уцмиеву (так он сам себя именовал) были возвращены отнятые ранее у его отца, Адиль-хана Уцмиева, кутаны Ташгичув, Уцмикутан, Уллу Иссису, Палашкутан и Актерек «со всеми принадлежавшими доходами», какие прежде поступали в государственную, казну». Когда же ген.-м. по армейской кавалерии Джамав-бек Адиль Уцмиев умер, кн. Барятинский в своем письме в декабре 1858 г. просит председателя Кавказского комитета кн. Орлова «исходатайствовать» о назначении пенсии его семейству, т.е. вдове его узденке из с. Башлы Фатимат с детьми (Мехти - 14 лет, Гебек - 13 лет, Ахмед-паша, дочери Аджи-бийке -18 лет и Кистаман - 16 лет) в размере 860 руб. серебром в год.

Кроме того, имел сына Амир-Чопана (впоследствии ген.-майор), рожденного от жены из аристократического рода, а также дочь Нуршереп, которая впоследствии вышла замуж за Зубаир-бека Тарковского, сын Шахвали-бека Тарковского из Уллу Бойнака.

Джамав-бек - первый из кумыков, жителей Дагестана, ставший кавалером ордена Святого Георгия IV ст. «за отличия в сражениях с мятежными горцами (18.08. 1844 г.), 19 августа 1845 г. он же «за отличия в делах против горцев» награжден золотой саблей с надписью «За храбрость».

УЦМИЕВ АМИР-ЧОПАН-БЕК ДЖАМАВ-БЕК-ОГЛЫ

Князь, генерал-майор Амир-Чопан-бек Уцмиев родился в 1836 г. в с. Янгикент Табасаранского округа, в знатной кумыкской семье.

Амир-Чопан-бек в 1854 г. был определен на службу в милицию (иррегулярное российское воинское формирование на Кавказе из местных народностей).

В составе Дагестанского полка милиции Амир-Чопан-бек принимал участие в Крымской войне 1853–1856 гг. и Кавказской войне в 1858-1859 гг.

За особое служебное рвение и военные заслуги он быстро продвигается по военной карьере. Уже в 1859 г. за боевые отличия он получает офицерское звание - прапорщик милиции, а в 1867 г. ему присваивается звание подпоручика.

В 1869-1871 гг. Амир-Чопан-бек - чиновник для особых поручений при начальнике Дагестанской области.

В 1874 г. Амир-Чопан-бек вступает в Лейб-гвардию Его Императорского Величества Казачий полк. И здесь он быстро продвигается по военной карьере от корнета до полковника. В составе казачьего полка принимает участие в русско-турецкой войне 1877-1878 гг. Позже служит при войсках Кавказского военного округа.

В 1907 г. Амир-Чопан-беку Уцмиеву было присвоено звание генерал-майора.

За годы службы Амир-Чопан был удостоен многих наград, среди которых орден св. Анны 3-й ст. с мечами и бантом (1880 г.), орден св. Станислава 2-й ст. (1889 г.), орден св. Владимира 3-й ст. (1909 г.). В 1911 г. генерал-майор Уцмиев Амир-Чопан-бек Джамав-бек-оглы уходит в отставку и поселяется в Дербенте.

Умер генерал-майор Амир-Чопан-бек Уцмиев в 1914 г. и, по личному завещанию, похоронен на северном мусульманском кладбище, недалеко от могилы генерал-лейтенанта Араблинского у мавзолея правительницы Дербента Тути-бике, которая, как представительница рода кайтагских уцмиев, приходилась ему прямой родственницей.

Амир-Чопан жил в с. Янгикент (Табасаранский округ), Карадаглы (магал Теркеме), Башлы и Дербенте. Имел 9 жен, из которых две (Пахай и Гаджикыз) были из Башлы, две (Суйдух и Шамала-ханум) были из Нижнего Казанища. Кроме того, он имел жену Джежей-бийке (из рода Тарковских), которая после его смерти вместе с новым мужем эмигрировала в Турцию (Стамбул), другая жена, Тетей-бийке, – жила в Янгикенте. Имел сына Джамав-бека, названного по имени деда Амир-Чопана, от жены Умгани из аристократического рода. Он умер в двухлетнем возрасте. Больше детей у Амир-Чопан-бека не было, и он усыновил племянника Абдул-Джалила Уцмиева, которого женил на старшей дочери генерал-лейтенанта Араблинского Хюрриет-ханум. Князь Абдул-Джалил дослужился до чина полковника. В потомстве он имел дочерей – Суват-ханум, Хадидже-бике (Дидочка), Ниссу. Дидочка была замужем за подполковником князем Фатали Тарковским, имела от него двух сыновей. У князя был брат по имени Абдул-Меджид Уцмиев. Он носил чин полковника. После смерти генерал-майора Амир-Чопана Абдул-Меджид Уцмиев женился на его жене Джежей-бике и уехал жить в Турцию. С Амир-Чапан-ханом они были двоюродными братьями.

МЕХТИ-БЕК УЦМИЕВ ВО ГЛАВЕ КАЙТАГСКОГО ВОССТАНИЯ 1877 ГОДА

 

Яркой героической личностью в истории кайтагцев и всего Дагестана был корнет Мехти-бек Уцмиев, сын князя Джамав-бека Уцмиева и башлынской сала-узденки Фатимы. Он выдвинулся в народные лидеры и стал во главе восстания 1877 года (охватившего, как известно, одновременно разные части Дагестана - Гунибский, Кайтаго-Табасаранский, Кюринский, Казикумухский, Левашинский и др. округа - и Чечни) против колониального режима.

Его ближайшими сподвижниками стали его родственник Ибах-Бек Уцмиев, башлынские религиозные авторитеты Шихша-кади, Абза-кади, Мухаммад-кади Абдуразак-оглы, предводительствовавший восставшими каякентцами Акай-кади Амир-Бек-оглы, уздени Халимбек-Хаджи, Гасан-Бек Темир-Бек-оглы. Народ симпатизировал Мехти-беку из-за того, что у него по матери было много родичей среди башлынских сала-узденей, и он, будучи обделённым наследством, отличался простотой и был близок к своему народу. Мехди стал военным вожаком восставших, а бывший соратник Шамиля Акай-кади Амир-Бек-оглы (он же Махмуд-Эфенди, который, по свидетельству современников, «имел проницательный ум и считался человеком очень влиятельным», явился их религиозным вдохновителем, принимая при этом и личное участие в боях.

Как известно, в 1877 г. восстание, начавшееся сначала в горных обществах Чечни и Дагестана, быстро перекинулось на Южный Дагестан, и, прежде всего, в Кайтаго-Табасаранский округ, особенно в Джемикент, Мамедкалу и др. «Очагами развернувшегося восстания в Южном Дагестане, в частности в Кайтаге, стали: Башлы, Каякент, Берикей, Маджалис, Хан-Магомед-Кала, Джемикент, Янгикент, Падар. Наиболее активными участниками Башлынского восстания были Мехти-бек, Ибах-бек Уцмиевы, а из башлынского общества – Абза-кади, Шихша-кади, Магомед-кади (Абдуразак-оглы), уздени Халим-бек Хаджи, Гасан-бек Темир-бек-оглы, Агай Амир-бек-оглы и др.

Общим руководителем восстания в Башлах, как и во всем Кайтаге, являлся Мехти-бек Уцмиев, который был восставшими провозглашен «уцмием», хотя эта власть официально была упразднена еще Ермоловым в 1820 г. и не восстанавливалась. Кроме того, на собрании восставших в ауле Башлы Мехти-бек «объявляет себя имамом и призывает горцев принимать участие в священной войне против русских». Участники схода приняли присягу служить новоявленному имаму и уцмию верой и правдой. Надо отметить, что костяк его сподвижников составили жители Башлыкента, Каякента и Янгикента - около 4 тыс. человек. К нему присоединился и потомок кюринских ханов Магомет-Али и наиб Кази-Ахмет-бек. Планы у них были грандиозные – захватить опорные пункты русских Дешлагар, Дербент и Петровск, с них и начать освобождение Дагестана.

Против Мехти-бека и его кайтагских ополченцев были брошены отборные силы русских. Особенно жестокие сражения произошли за Башлы, Кайыгент, Янгикент, Терекеме.

Особенно пострадал аул Башлы, «жители которого в этой ситуации одними из первых в Южном Дагестане подняли вооруженное восстание и выставили значительную партию Мехти-беку».

По приказу командующего войсками ген.-м. кн. Меликова ген.-м. Комаров 27 сентября с крупными военными силами, состоящими из 8 рот, 3 сотен Дагестанского конного регулярного полка, 2 сотен Шуринской и 1 сотни Южнодагестанской милиции и др., идут на Ханмагомедкалу и другие терекеменские селения, по пути «сжигая аулы, истребляя беззащитное население».

Жестоко усмирив восставших жителей Джемикента, Ханмагомедкалы, Янгикента, Маджалиса, генерал Комаров направляется в Башлы. На всем пути следования восставшие ему оказывают упорное сопротивление. Особенно ожесточенные бои происходят на территории Актерек-кутана, Каравул-кутана и Чирми. 29 сентября русские войска занимают подступы к аулу Башлы.

30 сентября начался обстрел 4-9-фунтовыми снарядами, и аул был атакован со всех сторон. После ожесточенного боя жители вынуждены были оставить аул, а женщин отправить в близлежащие даргинские хутора. «В ночь на 3 октября, – как отмечает Р. М. Магомедов, – аул Башлы уже пылал в огне». По личному приказу ген.-м. князя Меликова на этот раз «за вторичную измену» аул Башлы был уже окончательно уничтожен.

Вскоре башлынцам пришлось опять испытать трагические дни. Не успели они вернуться в свои разоренные дома и навести в них какой-нибудь порядок, как снова, 25 октября, прибыл в Башлы Мехти-бек, где вновь сосредоточилось до 2 тысяч ополченцев. Он из Башлы стал рассылать в разные районы, в том числе в Темир-Хан-Шуринский округ, призывы к новому вооруженному восстанию. Восстание башлынцев вновь приняло широкий размах. Войска ген. Комарова вторично атаковали Башлы, и этот второй штурм оказался самым тяжелым: все селение было охвачено огнем, горели дома, собанлыки, культовые сооружения (мечети со старинными богатыми библиотеками и рукописями), текла кровь раненых, на улицах лежали тела убитых.

В начале октября старшины Башлы, понимая безнадёжность положения восставших и опасаясь мести со стороны царской администрации, отказали в поддержке Мехти-беку. Он отступил в Янги-Кент, где и развернулась финальная героическая битва ополченцев с колониальными войсками России.

После того как штурм села захлебнулся, генерал подверг Янги-Кент нещадным бомбардировкам из поднятых на высоты артиллерийских орудий. В результате полсела было разрушено. Аул пылал всепожирающим огнем.

           Мехти-бек Уцмиев вынужден был с пятью ближайшими наиболее преданными приверженцами восстания, в числе которых были Бейбала-бек и три нукера, прорываться в ночной неразберихе, вручив, однако, знамя борьбы башлынцу Агаю Амирбекову. Он намеревался «пробраться через персидские владения в Турцию» с тем, чтобы вернуться на родину с новыми силами и продолжить свой личный «газават». Оставшиеся защитники «янгикентской твердыни», 50 самых отчаянных храбрецов во главе с Хаджи-Мусой, вывесили над родовым замком уцмиев черное знамя священной войны, они отказались сдаться и отбили атаку противника ночью. Благодаря эффекту неожиданности им удалось вырваться из окружения. Мехти-беку удалось с товарищами с боем прорваться через плотное окружение русских и уйти через Табасаран в Кубинский уезд.    Вот как описывает В. Кривенко, управитель канцелярии министра императорского двора, позже писатель и общественный деятель, некоторые эпизоды (основываясь, как он отмечает, на сведениях, заимствованных из рукописных источников) военных действий в с. Янгикент, куда основные силы на подавление восстания бросил сам генерал Комаров. «Над всем селением господствовал громадный укрепленный замок Мехти-бека. После горячего обстреливания 4-го октября аул был занят, но замок еще держался. На предложение сдаться был получен отказ. Здание это окружили со всех сторон, и наши охотники пытались поджечь его, но меткие выстрелы засевших там трехсот горцев заставили отказаться от этой мысли. Ночью оставшиеся в живых защитники замка решили прорваться через нашу цепь, но принуждены были вернуться. Аул пылал. Окруженный заревом пожара, замок был ясно виден, и наша артиллерия снова возобновила огонь. С треском и грохотом рушились одна на другую постройки, укрепления, но защитники не сдавались; по-прежнему на крыше развевался черный флаг, как бы предупреждавший об отчаянной решимости мятежников умереть под грудами развалин своего убежища. На рассвете наши войска ворвались в дом Мехти и обезоружили оставшихся еще в живых восемнадцать горцев».

Сам Мехти-бек же, которому удалось вырваться через плотные цепи осаждавших Янгикент русских солдат, намеревался, как сообщают источники, «пробраться через персидские владения в Турцию». Однако начальник дагестанского отряда генерал Комаров, получив об этом сведения, снарядил для его поимки специальный отряд из всадников конного полка под командованием юнкера Урусхана Каргалай-оглы. Преследуя мятежного Мехти-бека, Урусхан добрался до Зейхурского леса Кубинского уезда. Здесь завязалась между ними перестрелка. Мехти отказался добровольно сдаться. В перестрелке был убит Бейбала-бек и один из нукеров, сам же Мехти-бек был тяжело ранен пулей в ногу. Только после этого, «видя безуспешность сопротивления, Мехти, положив оружие, сдался». Тяжелораненого Мехти-бека привезли в дербентский госпиталь, где он и умер от полученных ран. Но в литературе высказано немало и других версий его смерти в тюрьме. Вот одна из них: «В числе подлежавших казни был и Мехти-бек Уцмиев, пойманный на пути в Турцию. Но, как раненый, он был помещен в госпиталь в Дербенте, где и умер. Молва говорила, что он принял яд, чтобы не подвергаться позору публичной казни». По другим сведениям же, Мехти-бек был осужден и сослан на каторгу в Сибирь.

Словом, народная молва в таких случаях рождает немало легенд и преданий. Это и понятно. Ибо власть жестоко тогда расправилась с руководителями кайтагского восстания. Приводим архивные свидетельства (данные особого отдела департамента полиции:

1. Мехти-бек Уцмиев, брат ныне проживающего генерал-майора Уцмиева, капитан (повешен).

2. Кайтагский Бек Арслан-Гирей Уцмиев сослан на каторгу и возвратился по отбытии 20-летнего срока в тот же Кайтаг.

3. Бек-Абдул Уцмиев сослан в Сибирь.

4. Магомед А(д)жиев, сосланный за участие в Кайтагском восстании в Сибирь, бежал оттуда в Турцию и основал под Константинополем (Стамбулом) деревню Ампалан, где на 1908-1910 гг. проживало 500 дагестанцев .

Так завершилась одна из героических страниц борьбы кайтагцев за свою свободу и независимость. Так окончил свой жизненный путь легендарный предводитель вооруженного восстания 1877 г. в Южном Дагестане – Мехти-Бек Уцмиев. Жизнь и деяния его достойны нашей благодарной памяти и гордости.


К. АЛИЕВ.


Количество показов: 7307
08.09.2016 11:46

Возврат к списку

AlfaSystems massmedia K3FN2SA
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Бесплатный анализ сайта