Республиканская еженедельная общественно-
политическая газета «Ёлдаш» (Спутник)
Меню YOLDASH.news МаълуматларКъайгъырыш КъутлавларDAG.newsНовостиИнтервьюАнонс книгIn memoriamГод культуры безопасности Нацпроекты в РДПамятные датыТеатры и кино"Времена"ИнфоблокПолитикаИсторияКультураЛюди и время НаукаАчыкъ сёзАналитикаЖамиятПолитика.ЭкономикаБаянлыкъДин ва яшавЖамият низамИлмуTürk dünyasi Савлукъ ЭкологияЮртлар ва юртлуларЯшёрюмлер МаълуматАнтитеррорБирев де унутулмагъан...СапарМаданиятАдабиятКультура ожакъларБилимИнчесаният Къумукъ тилМасхараларТеатрЯшланы дюньясы Спорт Единоборства Развитие спортаФК «Анжи» СоревнованияМедиасфераО газетеО сайтеСМИ БАННЕРЫ Наши партнерыНаши спонсорыСотрудникиАвторыАфишаГалереяРекламаЮбилейный номер
Республиканская еженедельная общественно-
политическая газета «Ёлдаш» (Спутник)

ОНИ БЫЛИ ПЕРВЫМИ

ОНИ БЫЛИ ПЕРВЫМИ



(Перечитывая страницы прошлого…)


Они были первыми: отец, Мухаммед-Захир Тактаров, был первым учителем кумыкского языка в Ставропольской гимназии в 1841–1858 гг., а сын его, Искандер Тактаров, - первым кумыкским татарином, окончившим эту гимназию, а затем, в 1864 году, восточный факультет Санкт-Петербургского университета. О них мои первые статьи по обнаруженным архивным материалам были опубликованы в начале 80-х годов прошлого века [Алиев К. Интересные находки в Ставрополе // «Даг. правда» 1982. 8 августа; В ходе архивных поисков // Даг. правда.1984. 5 июля]. Позже, в 2005 году, появилась другая моя научная статья «Кумыкский язык в России: к истории изучения и преподавания», размещенная на сайте «Кумыкский мир» (www.kumukia.ru) и получившая на сегодня многотысячную аудиторию. Интерес к этим двум уникальным фигурам кумыкского просвещения у нашей аудитории не только не падает, а, наоборот, возрастает.


Тактаровский след в истории кумыкознания

 

Первым толчком к изучению личности М.-З. Тактарова послужило одно краткое сообщение в “Ставропольских губернских ведомостях” – газете за январь 1859 г., которую я перелистывал, сидя в читальном зале ставропольского краевого архива. В ней я прочел : “Коллежский асессор, преподаватель кумыкского языка Ставропольской классической гимназии Захарий Измайлович Тактаров 5 декабря 1858 г. от означенной должности и от службы по Кавказскому учебному округу освобожден для определения на таковую же службу в Новочеркасскую гимназию”. До этого я не слышал, чтобы в те годы где-то в России в русских гимназиях на Кавказе по высочайшему повелению императора Николая I преподавался кумыкский язык. Я заинтересовался этой темой, хотя занимался архивными поисками по другой, но потом ничуть не пожалел: ведь открывались ранее неизвестные страницы русско-кумыкских отношений.


“Положением о Кавказской (Ставропольской. - К.А.) гимназии особенно важное место в курсе гимназии отводилось татарскому языку. На него полагалось 22 урока в неделю и жалованья преподавателю 1000 рублей. 10 октября 1840 г. по докладу министра народного просвещения государь император (Николай I. - К. А.) высочайше повелеть соизволил: обратить особое внимание на преподавание в Кавказской гимназии (она пользовалась особым его попечительством. - К. А.) татарского языка, требуя непременно изучения онаго от всех учеников и предоставляя взамен того обучение латинскому языку на волю учащихся”.




Первым учителем татарского языка (собственно кумыкского наречия, считающегося образцовым) был с 16 июня 1841 года по 5 декабря 1858 года Захарий Измайлович Тактаров, человек образованный, свободно говоривший по-русски, занимавший высокую должность среди мусульманского духовенства. К нему являлись муллы как к своему муфтию, воздавая ему соответствующие почести. Серьезно относясь к предмету своего преподавания и пользуясь глубоким авторитетом среди русских, и в особенности среди мусульман, Тактаров сумел внушить любовь к татарскому языку” [Краснов М.В. “Просветители Кавказа”. Ставрополь. 1913, С. 46].


Как удалось впоследствии установить и подтвердить благодаря многочисленным архивным материалам, ку­­мыкский язык в середине ХIХ в. был введен в программу Кавказской (Став­ропольской. - К.А.) гимназии, Ставропольского уездного и духовного училищ, Моздокского, Кизлярского уездных училищ, а также отделения восточных языков Новочеркасской гимназии. Для этих целей были приглашены специалисты как из России, так и представители самих тюркских народов. Но был большой дефицит в преподавателях. В одном из архивных документов “Об определении Тактарова учителем татарского языка в Кавказскую областную гимназию и о всей его службе. 22 июля 1841 - 2 июля 1854 г” мы читаем: “Вследствие отношения Г. Попечителя Харьковского учебного округа сделано было МНП распоряжение о приискании способного лица для занятия вакансии учителя татарского языка при Кавказской областной гимназии, при изъявлении желания занять это место княжеский внук из татар (!) Мухамед-Захир Измайлов Тактаров по экзамену в СПбУ признан к этому способным. Посему Г. Министр НП, получив ныне увольнительное Тактарова от общества свидетельство, предложением от 16 истекшего июня за №5980 утвердил его учителем татарского языка при Кавказской областной гимназии и вместе с тем представил правительствующему Сенату об исключении его из податного состояния с утверждением в службе по учебной части” [ГАСК. Ф. 15, Оп.1, Ед. хр.1111]. Тактаров здесь, кроме кумыкского языка, преподавал мусульманское законоведение, в Ставропольском уездном училище - кумыкский язык, одновременно работал “письменным переводчиком с “азиатских языков при Канцелярии управления гражданской частью в Ставропольской губернии”. Кроме того, 4 марта 1851 г. при Ставропольской гимназии был открыт специальный класс, программа которого была одобрена Попечителем КУО А.П. Николаи. В нее было включено преподавание кумыкского языка наряду с русским, французским и латинским языками. В связи с вышесказанным я располагаю любопытнейшим архивным документом. Как-то к Я. М. Неверову, главному инспектору учебных заведений Кавказского учебного округа, обратился ученик Ставропольской гимназии Г.Озеров с просьбой освободить его от занятий кумыкским языком. Я.М. Неверов приказал объявить ему, что «для учеников, желающих поступить на казенный кошт (счет. - К.А.) в университет, татарский (кумыкский) обязателен как французский [Краснов М. Просветители Кавказа. Ставрополь.1913.С.65].


У наших современников, особо неосведомленных о национально-языковой политике царских властей в XIX веке, может возникнуть вполне законный вопрос: каковы причины такого внимания к кумыкам и кумыкскому языку? На этот вопрос четкий и ясный ответ дал академик, известный российский тюрколог Андрей Кононов: «Преимущественное внимание к двум названным языкам (кумыкскому и азербайджанскому. – К.А.) объясняется тем, что кумыкский язык (древнейший из тюркских языков Северного Кавказа) для Северного Кавказа, равно как и азербайджанский язык для Закавказья, были своеобразными Lingua Franca» [Cм. Его статью «Из истории кумыкского языкознания» в журнале «Советская тюркология» (Баку. 1982, №2)]. Владея одним из этих языков, как писали еще в XIX веке, можно пройти всю Азию, как с французским – всю Европу. Этот язык, бывший основным языком надплеменного общения еще в XIII–XV вв., включавший в себя наречия близкородственных племен кумыков, балкарцев, карачаевцев и крымских татар (городских и горных), играл роль превалирующего разговорного языка на всем Северном Кавказе и в XIX веке.


Этот очевидный фактор и был учтен царским правительством в выработке своей политики в регионе. Было решено: азербайджанский язык преподавать в закавказских гимназиях и училищах, а кумыкский – в Ставропольской, Новочеркасской гимназиях и ряде уездных училищ. Причем, очевидно, учитывалось и то, что еще в XIII-XIV вв. в Золотой Орде сложился собственный «огузско-кипчакский», или «золотоордынско-хорезмский» литературный язык, являвшийся языком деловой, дипломатической переписки, богатой литературы, поэзии. Разновидностью его являлся литературно-письменный старокумыкский язык, названный в научной литературе «северокавказский тюрки». На этом «огузско-кипчакском» языке и его разновидностях были созданы куманский словарь Lingua Cumanica (XIII в.), произведения писателей, поэтов и ученых Сулеймана ас-Сувари, «Нахдж аль-фарадис» Махмуда Болгари (1358), «Хосров и Ширин», Кутба Махмуда ас-Сараи (1342 г) «Мухаббат-наме» (Книга любви. 1354) Хорезми, «Джумджум-султан» Хисама Ка­тиба (1369), «Гулистан» Сайфа ас-Сараи (1391), а также сочинения Умара Тюменная (1439), Умму Камала (1475), Мухаммеда Аваби Акташи (конец XVI - первая пол. XVII века), Багдада Али (1655), Абдурахман-шаиха Какашуринского (перв. пол. XIX в.) и др.


Роль и значение кумыкского языка как Lingua Franka хорошо осознавали многие военные деятели России и Кавказа: наместник царя князь М.С. Воронцов, Н. Муравьев-Карский, имам Шамиль. и будучи на Кавказе, его учили писатели и поэты, ученые А. Бестужев-Марлинский, М. Лермонтов, Л. Толстой, В. Потоцкий, Матеуш Гралевский, Бодуэн де Куртенэ, М. Балби, Т. Макаров, Л. Лопатинский, Пржецлавский, Жан Дени и др. Кумыкский был в почете и в царском доме Романовых, поклонником его был царь Николай Первый, хорошо владел им управлявший морским ведомством вице-адмирал Великий князь Константин Николаевич, второй сын императора Николая I. Так, известен случай, когда в феврале 1854 г. великий князь инспектировал крепость Свеаборг [Свеаборг (швед. Sveaborg – «Шведская крепость») – бастионная система укреплений на островах близ столицы Финляндии Хельсинки]. На одном из островов он встретил одного из 43 военнопленных    из Дагестана – Суркая Магомаева, крепостного арестанта арестантской роты № 5, и обратился к нему на кумыкском языке («татарском диалекте»), и тот отвечал ему на кумыкском, объясняя причину его ссылки в Свеаборгскую крепость [Тагирджанова А.Н. Горцы в истории мусульманских общин Санкт-Петербурга и Финляндии // Дербент – город трёх религий. Доклады международной научно-практической конференции. Дербент. 2015. С.171-173; РГА ВМФ Ф.1346 Оп.1 Д.7 Л. 1об].


Об уровне и качестве преподавания в гимназии кумыкского языка, т.е. по сути деятельности М. Тактарова,   наглядно свидетельствуют экзаменационные ведомости и характеристики на выпускников гимназии, рекомендуемых для поступления в Московский университет в 1854 г. Листаю одно из архивных дел. В университет на казенный кошт (счет) зачисленными значатся 6 учеников, и у всех в графе “кумыкский язык” оценка “пять”. Среди них Георгий (Егор) Кананов, будущий директор Лазаревского института восточных языков в Москве; Кероп Патканов – в будущем известный российский востоковед-источниковед, Владимир Ив­ков – в 1856 г. станет членом революционного студенческого общества в Харьковском университете; Петр Трачевский – будущий врач, брат видного историка А. Трачевского, который окончит эту же гимназию в 1855 году, и еще Симоненко, Черноярский, Загайный, Гегелев и др. [ГАСК.Ф.15.Оп.2. Ед.хр.972. Л.28-29].


Среди окончивших гимназию в 1850-1959 годы и изучавших в ней кумыкский язык мы встречаем имя русского революционера-разночинца, первого пе­­реводчика на русский язык «Капитала» К. Маркса Г. Лопатина, кабардинца Кази Атажукина, осетина И. Тхостова, черкеса В. Кусикова, кумыков Юсуфа Шейх-Али, Искандера Тактарова (о нем скажем ниже отдельно). Среди славных имен первых кавказских кумыковедов, учеников М. Тактарова, заслуженное место занимает и имя Иосифа Адамова, уроженца г. Кизляра, он блестяще окончил Ставропольскую гимназию в 1846 году, а в 1851 году – факультет восточных языков Казанского университета, защитив кандидатскую работу “Этимологический очерк кавказского диалекта тюркского языка”. Некоторое время он работал в Новочеркасской гимназии, затем в 1851 г. переведен в родную Ставропольскую гимназию на должность ст. учителя кумыкского языка, где проработал до 1862 года. В июне 1852 года при поддержке гимназического начальства и при содействии командующего войсками на Кумыкской плоскости генерал-майора Минковича И. Адамов совершает научную экспедицию в Кумыкию (Кизляр, Яхсай, Хасавюрт, Эндирей, Тарки, Темир-Хан-Шуру) и Дербент для сбора материалов по истории, языку и литературе кумыков. Собранный им во время экспедиции богатый материал позволяет ему работать над составлением кумыкской хрестоматии. По архивным материалам видно, что И. Адамов уже 5 мая 1853 года пишет директору гимназии о составлении такой хрестоматии. Кроме того, известно, что он написал и грамматику кавказского наречия (кумыкского. - К. А.) тюркского языка (Краснов М. “Историческая записка о Ставропольской (Кавказской) гимназии” (1887 г., Ставрополь). Интересно прочесть компетентного кумыковеда И. Адамова о кумыкском языке.




“Диалект этот (речь идет о кумыкском языке. - К.А.), принадлежащий к одной из ветвей языка «тюрки», – пишет Иосиф Адамов, – приобрел решительное первенство между языками прочих племен северокавказских. Изучение его может способствовать к передаче соседним жителям европейских понятий и служит таким образом проводником европейской мысли в недра Кавказа”                   [ См.: “Кавказ”, № 29. 10 мая 1852 года].


Среди выдающихся учеников М.-З. Тактарова был и будущий абазинс­кий просветитель Адиль-Герей Кешев (псевдоним “Каламбий”), окончивший Ставропольскую гимназию в 1858 году с золотой медалью и впоследствии, что весьма примечательно, преподававший в ней, как и Иосиф Адамов, ставший ему родным кумыкский язык.


Интересна рекомендация на Адиль-Герея Кешева, составленная директором гимназии. В ней говорится: “Из присланного Губернским правлением аттестата г. Кешева, выданного Ставропольской гимназией при окончании в ней курса наук в специальном классе, видно, что по татарскому (кумыкскому. – К.А.) языку Кешев показал успехи отличные. Мнение: находя г. Кешева по образованию имеющим право занять должность младшего учителя гимназии, полагаю назначить г. Кешева в должность младшего учителя татарского языка с производством ему штатного содержания по 550 руб. в год” [ ГАСК. Ф. 1, оп. 2, д. 2321, лл. 20-21.]. Адиль-Герей Кешев преподавал кумыкский язык в Ставропольской гимназии шесть лет, с 1862 по 1867 годы, пока не перешел на работу во Владикавказ, где он, как известно, редакторствовал в “Терских ведомостях”.


Учениками М.-З. Тактарова были и те, кто в разные годы выдержал в Ставропольской гимназии испытания на право преподавания кумыкского языка в уездных училищах, – Алимурза Ибрагимов, выпускник Кизлярского уездного училища 1858 года, а также Х. Утешев, М. Элиханов, Османов, Казилов, Мурадханов, Каримов и др.

 

 

По стопам отца

 

Среди выдающихся учеников М.-З. Тактарова был и его сын Искандер. Семья Тактарова была многодетной. Искандер родился Ставрополе в 1841 году. После окончания гимназии он был зачислен в Московский университет. В те годы студенты формировались стипендиатами из классов Кавказских воспитанников. В университет они предъявляли документ: «Главным на Кавказе и за Кавказом начальством назначены к поступлению в нынешнем году в Санкт-Петербургский университет кончившие курс в специальных классах Ставропольской гимназии в число студентов стипендиатами из Кавказских воспитанников [Цит. по: Тагирджанова А. Н. Извилистыми тропами к океану знаний // Многонациональный мир Петербургского университета: [очер­ки]. Культурный фонд СПбГУ. СПб.: Знаменитые универсанты, 2010. C. 75]. В 1860 г. в числе Кавказских воспитанников из Московского университета в Петербург был переведен Эсфендиар (в документах Ставропольского архива он значится под именем Искандер) Захаров, сын Тактарова, девятнадцатилетний дворянин магометанского вероисповедания, по арабо-персидско-турецко-татарскому разряду. Из материалов его личного дела известно, что он был своекоштным студентом, то есть находился на собственном содержании, вернее на иждивении отца, старшего учителя училищ Войска Донского, преподавателя татарского языка отделения Восточных языков при Новочеркасской гимназии (М.-З. Тактаров здесь на службе с 1859 года.-К.А.) . Именно этот молодой человек, сын надворного советника, стал вторым мусульманином-выпускником университета. Он получил в 1864 г. диплом с ученой степенью кандидата. Интересно отметить, что во время учебы Эсфендиар (Искандер) проживал в казармах Крымско-татарского полуэскадрона на набережной Обводного канала у имама Мавлют-Алиева.


Следует отметить, что студенты-мусульмане начали появляться в стенах российских университетов в основном во второй половине XIX в., хотя уже в 1848 г. со свидетельством об окончании Санкт-Петербургского университета вы­шел из его стен первый мусульманин Агабек Едигяров (Ядигаров), племянник профессора Мирзы Джафара Топчибашева, который обучался восточной словесности и служил затем в распоряжении Наместника Его Императорского Величества на Кавказе




По архивным документам известно, что Искандер Тактаров, сын М.-З. Тактарова, после окончания Санкт-Пе­тербургского университета долгие годы служил переводчиком в Управлении мирными горцами при Генеральном шта­бе войск Кавказской линии в г. Ставрополе.


Таким образом, мы видим, что Искандер был вторым мусульманином, окончившим это высшее учебное заведение, и первым выпускником, который получил в 1864 г. диплом с ученой степенью кандидата наук.


 

Откуда же родом были Тактаровы?

 

У читателей может возникнуть вполне законный вопрос: откуда родом были Тактаровы. Как свидетельствуют архивные документы, они были татарами из Сергачского уезда Нижегородской губернии. Однако, отметим, что роды Тактаровых издревле были известны и в Кумыкии. Нижегородские татары, о которых здесь идет речь, сами себя традиционно называли и называют своим субэтнонимом «мишар». Не вдаваясь в детали мишарского   этногенеза, происхождения мишар, хотел бы отметить следующее. Единой общепризнанной точки зрения на происхождение мишарей вообще и нижегородских в частности на сегодня нет.


Известный российский историк и этнолог М.З. Закиев, как и до него венгерский тюрколог Ю. Немет, считают, что предки татар-мишарей ранее проживали на Северном Кавказе, где имелись города под названием «Маджар» [Закиев М.З. Об этнониме «мишар» и происхождении мишарей // Советская тюркология, 1978, № 3, С. 46]. Признанный специалист по истории мишар Галимжан Орлов, обобщивший все существующие гипотезы происхождения татар-мишарей, пришел к выводу о том, что «… татары-мишари – это сложный этнокомплекс, сформировавшийся в основном до конца XVI века в пределах Мещеры, Мордовии, Нижегородского Поволжья». Он также поддерживает гипотезу о том, что предками татар-мишарей (кадомско-сергачской) были маджары (можары, мочары), обитавшие в Поволжье и Предкавказье(!). По народным преданиям мишарей   также выходит, что их предки вышли «из Турции и названы мишарями по местности и реке, которые носят одно и то же название», в котором легко угадывается северокавказская Маджария и ее топонимы – Маджары и Кума.


Известно, что маджары – одно из тюркских племен, принявших участие в этногенезе не только современных татар, но и кумыков, балкарцев, осетин-дигорцев на Северном Кавказе. Этноним этот у нас отложился в топонимах «Гиччи Мажар» (на Акташе в Засулакской Кумыкии), «Мажар-аул» (Тарки). На территории современного Ставрополья в средние века существовали города Малые и Большие Маджары, которые «Дербент-наме» относит к хазарам. В составе Золотой Орды существовала область «Борган-Маджары», основным населением которого были кумыки, балкарцы, карачаевцы и сами маджары. Города эти просуществовали до опустошительных походов Тамерлана на Золотую Орду [Алиев К.М. История кумыков. Махачкала. 2018.С.101]. К тому же некоторая часть кумыков также вела свое происхождение от маджаров [Потемкин П. С. Из описания Кавказской линии в 1789 г. ген.-аншефа П. С. Потемкина (параграф 46); Дебу И. О Кавказской линии и присоединенном к ней Черноморском войске. - СПб., 1829. С. 112]. С населением древних маджар связывают свое происхождение и некоторые кланы дигорцев, балкарцев, урусбиевцев (Там же. С.134). Известно и то, что кумыки и маджары были теми двумя народностями, которые сохраняли свою автономность и в составе Золотой Орды [Сафаргалиев М.Г. Распад Золотой Орды. Саранск: Мордовское книжное издательство, 1960. С.203].




Как явствует из архивного документа «Об определении Тактарова учителем татарского языка в Кавказскую областную гимназию и о всей его службе. 22 июля 1841 - 2 июля 1854 г”,   Мухамед-Захир Тактаров «назван княжеским внуком из татар». В 1784 году мишарские мурзы, в т.ч. и род Тактаровых, были приравнены к русскому дворянству. Так, например, как и Тактаровы, мишарское происхождение имеют татары-дворяне Акчурины (известный общественный деятель, философ, профессор Стамбульского университета Юсуф Акчора (в Турции известен как Юсуф Дагестани, отчим его был кумыкским князем), Бигловы, Дашкины, Еникеевы (с ними в родстве были генералы Махмуд и Али Шейх-Али), Кудашевы, Киреевы, Тенишевы, Терегуловы (с ними породнился дед Муслима Магомаева), Чанышевы (из этого рода известный российский философ, проф. МГУ) и др.


Об этногенетической близости, этноязыковом родстве кумыков и татар-мишарей свидетельствуют не только тюркская топонимика, но и языковые, фольклорные данные. Известные российские тюркологи XIX и ХХ веков             В. Радлов, А. Самойлович, С. Малов и др. считали, что «язык нижегородских татар-мишарей наряду   с   языком кумыкским наиболее близок к куманскому языку, зафиксированному в “Codex Cumanicus” (1303 г.). Так в древнейшем пласте кумыкских исторических сказаний (къазакъ йырлар) фигурируют «маджарская дева»(«мажаркъыз», «майаркъыз»), «маджарская телегаарба», «маджарская стрела» («мажарокъ») [Таргу-наме.Лексикон. Махачкала.2001]. Кстати, необходимо отметить, что этноним мажар отложился и в названии т.н. «маджарской арбы», которое вошло из тюркского в русский и украинский языки. Так называлась в Крыму, Украине, на Северном Кавказе и в частности у кумыков большая длинная телега с с решетчатыми бортами, запрягаемая парой лошадей или волов.


Кроме того, следует отметить также, что после распада золотоордынской державы в Крыму на Волге и на Кавказе возникли государственные образования волжских и крымских татар, кумыков. Они наследовали многие из прежних культурных достижений, в том числе единый письменный тюркский язык этого государства со всеми его атрибутами. На этом официальном языке и осуществлялась переписка как собственно кумыкских, так и кабардинских, чеченских и других северокавказских правителей вплоть до XIX в. Именно этот старокумыкский литературный язык, принадлежавший по определению тюрколога-кумыковеда И. Адамова «к одной из ветвей языка «тюрки», приобретший решительное первенство между языками прочих племен северокавказских и «служивший проводником европейской мысли в недра Кавказа», функционировал у кумыков почти до второй половины XIX века.


Вот на таком старокумыкском языке («образцовом кавказском наречии татарского языка»), говорил и ему учил   в Ставропольской и Новочеркасской гимназиях Мухамед-Захир Тактаров, за годы своей деятельности подготовивший в России второй половины ХIХ века «могучую кучку» кумыковедов и просветителей. Он по праву занимает почетное место в символической галерее «Просветители Кавказа» как деятель, внесший ощутимый вклад в кумыкознание.


 

Камиль АЛИЕВ

 

 

Отметим, что польский тюрколог Дубински, изучавший тюркские языки Европы, наиболее близким к Lingua Cumanica языком, бывшим в употреблении в золотоордынский период на Северном Кавказе и Крыму, считает диалект караимов, кумыков [см.: Koestler Arthur.                  kabile. Hazarlar ve varisleri. - Ankara, 1992. S. 92)].



Количество показов: 231
29.07.2019 15:20
Подписывайтесь на канал yoldash.ru в

Возврат к списку


Добавить комментарий

AlfaSystems massmedia K3FN2SA
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Бесплатный анализ сайта