Республиканская еженедельная общественно-
политическая газета «Ёлдаш» (Спутник)
Меню YOLDASH.news МаълуматларКъайгъырыш КъутлавларDAG.newsВ ДагестанеВ РоссииИнтервьюВ миреНа КавказеГлава РДНародное СобраниеПравительствоМинистерства и ведомства Муниципалитеты In memoriamНовости спортаГод культуры безопасности Выборы - 2018ЧЕ-2018 Kaspeuro2018"Времена"ИнфоблокПолитикаИсторияКультураЛюди и время НаукаНовые книгиАчыкъ сёзАналитикаЖамиятПолитика.ЭкономикаБаянлыкъДин ва яшавЖамият низамИлмуTürk dünyasi Савлукъ ЭкологияЮртлар ва юртлуларЯшёрюмлер МаълуматАнтитеррорБирев де унутулмагъан...СапарМаданиятАдабиятКультура ожакъларБилимИнчесаният Къумукъ тилКроссвордМасхараларТеатрЯнгы китапларЯшланы дюньясы Спорт ярышларЕдиноборства Развитие спортаСоревнованияФК «Анжи» МедиасфераО газетеО сайтеСМИФото дняНаши партнерыНаши спонсорыСотрудникиНаши авторыАфишаГалереяРекламаЮбилейный номер
Республиканская еженедельная общественно-
политическая газета «Ёлдаш» (Спутник)

XX век в зеркале фамильной истории Тарковских

– Ассаламу алейкум, уважаемый Махти Камилович.

– Ваалейкум салам.

– Как вы уже знаете из нашего телефонного разговора, меня интересует история вашей семьи. Что вы можете рассказать о своих предках и об их судьбе?

– Дед мой Насрутдин Тарковский имел земли в Муслим-Ауле, теперешнем Атлан-Ауле, там родился, там и жил и умер. Жена его – моя бабушка Айзанат-Бийке – была дочерью ботаюртовского князя Тажутдина. Хотя сама она северянка, но у неё и в Гелли родня была. Муртузали Геллинский ей каким-то боком дядей приходился. Уллубия Буйнакского сестра за его братом замужем была. Вроде и не близкое родство, а Уллубий всё время у нас пропадал, каждые каникулы, как из Тифлисской гимназии в Дагестан приезжал. После смерти матери моя бабка его воспитывала как собственного сына. Может, потому советские власти и не спешили с нами расправляться.

У деда было четыре сына: Мухтар-Паша, Ахмед-Паша, Шамхал и мой отец Камиль-Паша. За Шамхала была засватана одна из дочерей Нух-Бека Тарковского. Он после революции за ней в эмиграцию в Иран поехал. Однако не успел, или что-то другое случилось между ними, но она вышла за другого и он женился там, в Иране, на другой. Говорят, и дети у него были. Ещё во время Великой Отечественной войны к нам письма от него приходили. Но потом связь совсем оборвалась. О его дальнейшей судьбе ничего неизвестно.

– Ну а как сложилась судьба тех, кто остался здесь?

– Нелегко. От смерти семью моего отца спас Джелал Коркмасов. Семьи Тарковских и Коркмасовых были близко знакомы. Он предупредил бабушку, дедушка к тому времени уже умер, что следует покинуть Дагестан до возможного ареста. Когда моя бабка Айзанат спросила: «Куда же нам ехать?» – Коркмасов ей ответил: «Езжайте в Бухару – там народ тёплый, гостеприимный, не пропадешь». Так оно и вышло. В Бухаре наша семья большим почётом пользовалась. Все дагестанцы, кто в высылку попадал, да и просто по работе оказывался в тех местах, у нас останавливались. Дядя Мухтар-Паша работал заготовителем – большим человеком по тем временам был. Пользовался всеобщим уважением. Умер он в 1956 году.

– А как сложилась в ссылке судьба вашего отца?

– В Бухаре мой отец работал в нэповское время на аукционах. Потом работал в других отраслях. Воевал на фронте. А другой его брат, Ахмед-Паша, служил одно время надзирателем в тюрьме. Во время этой службы с ним произошел любопытный случай. Как-то раз одиннадцать его арестантов-узбеков попросили его ради Аллаха выпустить их на ночь, с родными повидаться, обещали к утру вернуться. Ахмед-Паша по образованию мулла был и сам был человеком очень набожным. Потому он их и отпустил.

– И что было дальше?

– Наутро они все вернулись, так дорожили своим мужским словом. Но дядю после того случая с работы всё равно уволили. Он вскоре умер, кажется, от малярии. Климат нам не особо подходил. Многие дети там в самом раннем возрасте умирали. Но мы всё же выжили. Выжили бы мы здесь в 1937? Не думаю, скорее всего, и отца моего, и его братьев расстреляли бы. И я бы с тобой тут не разговаривал. Вовремя уехали.

– Мне, кстати, многие рассказывали, что их семьям именно Коркмасов помог спастись. Похожие истории я и про наркома внутренних дел Керима Мамедбекова слышал. Он, кстати, тоже был из знати.

– Да, Коркмасов не только бабку мою с отцом спас, но и деда по материнской линии тоже. Он ведь тоже из князей был.

– Тоже из Тарковских?

– Нет, дед мой Султан-Меджид Мухитдинович Уллубиев родом из эрпелинских карачи-беков. Он окончил Ставропольскую гимназию, в которой учился в одном классе с будущим врачом Юсупом Клычевым. Они собирались вмес­те поступать на медицинский факультет. Но его отец запретил ему это, заявив, что в их семье все были офицерами и другого пути нет. В итоге дед дослужился до погон полковника царской службы, вое­вал в Карпатах. Когда царь от престола отрекся – вышел в отставку. Отказался служить Временному правительству, заявив, что присягал царю и никому больше. После гражданской вой­ны, при НЭПе, занимался кооперацией. Дважды арестовывался. И дважды его освободил Коркмасов. После второго ареста сказал моему деду, чтобы тот ехал в Бухару. Дед прислушался к совету Коркмасова и уехал. В Узбекистане судьба свела его с семьёй моей бабушки Айзанат. Так как они были людьми одного круга, мой отец женился на его дочери Тахбийке. Сам дед был женат на дочери другого карачи-бека, Джалил-Хаджи Каранаевского, – Умса­пият. Прадед мой, Джалил-Хаджи, пережил революцию и говорил своей дочери, что советская власть пришла ненадолго и после возвращения старых порядков он выделит ей в наследство дом на берегу горного озера. Но история, как мы знаем, пошла по другому сценарию.

– Как развивалась жизнь ваших родителей в ссылке?

– Всё было как обычно, после свадьбы пошли дети. Как я говорил, во время Великой Отечественной войны отца призвали на фронт. Отслужил, вернулся домой, но уже тяжело больным человеком, и умер в 1947 году. Мать пыталась его спасти, возила к разным врачам. В том числе в Грозный к жившему там Абдулазиму Клычеву. Я, совсем маленький, присутство­вал при той их встрече. Отец лежал на диване, а мать объясняла Абдулазиму, зачем они приехали. Последний, видать, почувствовал в ней принадлежность к знатному роду, спросил ее, чья она дочь, она ответила, что дочь Султан-Меджида Уллубиева и Умсапият, дочери Джалил-Хаджи. Оказалось, что Абдулазим был знаком с последним и заговорил с мамой на аварском языке.

– Удивительно, ведь он, как известно, был аксаевским кумыком.

– Да, из известного и знатного аксаевского рода. Здесь оговорюсь, что моя жена является внучкой Абдулазима Клычева, и у отца моего тестя до революции были земли в Старом Зубутли. Живя там, он и выучил аварский язык. После революции он работал врачом.

– Кстати, Абдулазим Клычев – героическая личность. Во время погрома Хасав-Юрта в 1918 году он спас от расправы сотни русских женщин и детей. Потом воевал с деникинцами.

– Да, только при СССР на это не посмот­рели, и, чтобы избежать репрессий, он переехал в Чечню. Кстати, его племянница, военврач, участница Великой Отечественной войны, Зумруд Латиповна Кандаурова высоко отзывалась о моём деде Султан-Меджиде, говорила, что его авторитет был настолько велик, что даже самые склочные люди забывали о ссорах. Внуком его сестры Дадий является известный дагестанский диссидент и правозащитник Вазиф Мейланов.

– А Арсений и Андрей Тарковские вам не родственники?

– Мне часто задавали этот вопрос. Даже сам Арсений через общих знакомых у меня интересовался, не родственник ли я ему. В частности, через родственника моей жены Гамида Клычева, выпускника Петроградского горного института. Но я понятия об этом не имею. Была у меня пожилая тётка, которая хранила семейные предания. Чуть ли не про времена Петра I нам рассказывала. А мы не слушали, молодые были, да и время было такое. В общем, обрусевшие ветви Тарковских были, и внешне Арсений и Андрей на наших похожи. Но точно ничего я утверждать не могу.

– Со старшим поколением, в общем, разобрались. Что вы можете сказать о собственной семье – братьях, сёстрах, жене, детях?

– О жене я уже сказал, она из интеллигентной семьи, из династии врачей. У меня трое сыновей, которых я нарёк именами отца и своих дядей, то есть Камиль-Пашой, Мухтар-Пашой и Ахмед-Пашой. Был бы ещё один сын, назвал бы его Шамхалом. Есть дочь. Она замужем за сыном моего двоюродного племянника Абдуразака Мирзабекова. Есть внуки и внучки. Одной из них я дал имя своей матери – Тахбийке. Моя мать сильным человеком была, волевым. Всех нас на ноги поставила. Меня и трех моих сестер. Все они, слава Аллаху, живы. Одна из них живёт в Бельгии. Другие здесь. До сих пор жива моя двоюродная сестра Хайбат. Ей девяносто четыре года. МашаАллах, до сих пор в здравом уме и при светлой памяти.

Что до братьев, то хочу среди них выделить своего покойного двоюродного брата Бадрутдина, сына Ахмед-Паши. Был у меня известный в советское время дядя по матери Ахмед Уллубиев. Он выучился в Бухаре на агронома и первым из наших приехал на родину. Здесь начал работу обычным агрономом и в послевоен­ные годы быстро поднялся. Возглавлял колхозы в Дженгутае и Карабудахкенте. Достиг больших успехов. Затем его перевели поднимать молочное хозяйство в Шамхале. Поднял и его, хоть и агрономом был. Его ценили на самом верху и закрывали глаза на княжеское происхождение. Больше того, вокруг него сформировался своеоб­разный княжеский двор из близких родственников и дальней родни – чанка. В народе дядю прозвали Уллубий Ахмад. Когда он уже в годах был, его обратно в Дженгутай позвали, и он с радостью вернулся туда, откуда начинал свой трудовой путь. Здесь у него на старом, подержанном самосвале работал мой двоюродный брат Бадрутдин.

Как-то после работы я вырвался в Дженгутай, проведать дядю. Он очень обрадовался моему приходу и по ходу нашей беседы вдруг заявил: «Из своих братьев ты должен больше всех ценить Бадрутдина!» Я отвечаю: «Я его ценю, но почему больше всех? Чем плохи другие?» Дядя посмотрел на меня сурово и сказал: «Вот вчера приезжал сюда твой другой двоюродный брат, Гаджи. Я его спросил: “Чем занимаешься?” Он ответил, мол, своего хозяина вожу. Ну, я его обругал: “Какого такого хозяина? Заведующего овощной базой? Да кто он такой? Ты княжеского роду, не забывай”, – твержу ему. Не знаю, дошло ли до него, но после разговора с ним я вспомнил твоего брата Бадрутдина. Он один день возит землю, удобрения или песок на самосвале, три дня этот старый самосвал чинит. Надоел­о мне на это смотреть, пожалел его. Вызываю к себе и говорю: “Бадрутдин, бросай-ка ты этот самосвал, иди ко мне шофером на новую машину”. Бадрутдин в ответ возмутился: “Не пойду! Лучше я на старом самосвале работать буду!” Я тогда удивился и спросил: “Почему это?” Он в ответ: “Потому что в нашем роду извозчиков не было!” Тогда я его не понял, а теперь думаю: “Вот он, настоящий князь! Не то что тот со своим хозяином!”» Так сказал мой дядя с восхищением.

– А кем работали вы?

– Свой трудовой путь я начал ещё в армии, служил в Сибири, под моим началом до сотни солдат было. Был старшим механиком молокозавода. Когда пришёл работать, его только строили, считали долгостроем. Не хочу, чтобы это считали хвастовством, но с моим приходом мы его за полгода запустили. Ночи не спали, но запустили. Работал в кондитерской отрасли. Затем возглавлял Махачкалинский хлебозавод № 1. Вот мой трудовой путь.

– Помогал ли ещё кто-то, кроме Джелала Коркмасова, вашей семье в советское время?

– Есть такое село – Уллубий-Аул, но правильно его называть Уллу-Бойнак. В то время, когда все джамааты отвернулись от своих князей, одни лишь уллубойнакцы оказывали почёт семье Тарковских. Среди жителей Уллу-Бойнака я бы особенно выделил кавалера трёх орденов Славы Абдурахмана Ширавова. Легендарная личность. У меня есть и личные мотивы уважать его. Когда его молочная сестра умерла, она была моей двоюродной сестро­й, то есть из Тарковских, то он всё на себя взял. И муллу пригласил молитвы над могилой читать, и место на кладбище самое почётное выбрал. Муллу из Махачкалы привезли. Там не один он участвовал.

– Да, уллубойнакцы и сейчас славятся своей сплочённостью и оьзден-намусом.

– Я спросил тогда муллу: «Отчего оказан такой почёт нашей семье?», мулла ответил: «Мы все помним о благодеяниях нашего бия Зубаира-Хаджи Тарковского. Как-то он собрал джамаат и задал нам вопрос: «У меня появились свободные средства, и я хочу потратить их на вас, потому что чту родное село. Чего вы хотите: чтобы я протянул водопровод из Бекенеза или чтобы построил в селе новую Джума-мечеть?» Джамаат выбрал мечеть. И Зубаир денег на неё не пожалел. Камень привезли из Дербента. Строителям золотыми рублями платил». Вот такая у нашей семьи история.

– Спасибо за интересную беседу.Беседовал Юсуп ИДРИСОВ.

Количество показов: 2933
07.03.2014 09:37

Возврат к списку









AlfaSystems massmedia K3FN2SA
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Бесплатный анализ сайта