Республиканская еженедельная общественно-
политическая газета «Ёлдаш» (Спутник)
Меню YOLDASH.news МаълуматларКъайгъырыш КъутлавларDAG.newsНовостиИнтервьюАнонс книгIn memoriamГод культуры безопасности Нацпроекты в РДПамятные датыТеатры и кино"Времена"ИнфоблокПолитикаИсторияКультураЛюди и время НаукаАчыкъ сёзАналитикаЖамиятПолитика.ЭкономикаБаянлыкъДин ва яшавЖамият низамИлмуTürk dünyasi Савлукъ ЭкологияЮртлар ва юртлуларЯшёрюмлер МаълуматАнтитеррорБирев де унутулмагъан...СапарМаданиятАдабиятКультура ожакъларБилимИнчесаният Къумукъ тилМасхараларТеатрЯшланы дюньясы Спорт Единоборства Развитие спортаФК «Анжи» СоревнованияМедиасфераО газетеО сайтеСМИ БАННЕРЫ Наши партнерыНаши спонсорыСотрудникиАвторыАфишаГалереяРекламаЮбилейный номер
Республиканская еженедельная общественно-
политическая газета «Ёлдаш» (Спутник)

Оригинальная муза певца Абдуллы

Оригинальная муза певца Абдуллы



    К 150-летию со дня рождения Абдуллы Магомедова


В народе он был прозван певец Абдулла – Йырав Абдулла. Задолго до революции являлся членом мужского ансамбля хористов села Аксай, участвовал в различных песенных состязаниях, обрел в качестве исполнителя народных песен широкую популярность. После революции, в советский период, будучи уже в преклонном возрасте, стал поэтом, был признан автором, осуществившим переход с устно-поэтических, фольклорных традиций к художественной литературе. При этом национальные истоки, народная основа его таланта оставались незыблемыми. Одним из первых вместе с С. Стальским и Г. Цадаса он был удостоен звания народный поэт Дагестана. Однако, в отличие от своих коллег, он до сих пор остается недооцененным, более того, неизвестным широкому кругу читателей, ввиду непереведенности произведений на русский язык.


Абдулла Магомедов (1869–1937) родился и вырос в селе Яхсай и всю свою жизнь продолжал оставаться его жителем. Этим в определенной мере обусловливается народный взгляд на вещи, на явления окружающей действительности, характерные его творчеству.


Широкую известность как поэт он обрел в 1920-е годы, когда его произведения стали публиковаться на страницах газеты «Ёлдаш». В 1934 году была издана первая книга А. Магомедова «Послушайте, о чем говорит старик» («Тынглагъыз, къарт нелер сёйлей»). О широкой ее популярности свидетельствует в своей статье «Певец колхозной жизни» известный литературовед и фольклорист Н.В. Капиева («Дагестанская правда», 1952, 1 марта), отмечая, что «тираж ее разошелся в кумыкских аулах в несколько недель». К сожалению, данная книга не сохранилась.


В том же году, в преддверии Первого съезда писателей Дагестана, А. Магомедов был удостоен звания народный поэт Дагестана с формулировкой: «Старейшему поэту кумыкской бедноты, активно участвующему своим творчеством в классовой борьбе и социалистическом строительстве, передовому участнику колхозного движения».


Будучи участником Первого съезда дагестанских писателей, А. Магомедов был избран членом правления Союза писателей Дагестана, членом ДагЦИКа. В том же году в составе дагестанской делегации он принял участие в работе Первого Всесоюзного съезда советских писателей в Москве. В 1935 году вышел второй сборник стихов поэта «Советские птицы» («Совет къушлар»). В 1936 году А. Магомедов заболел и скончался 1 марта 1937 года; похоронен в родном селе.


По воспоминаниям современников, А. Магомедов обладал феноменальной памятью, отличался скромностью, простотой. Певец Абдулла жил полнокровной жизнью, был общительным, коммуникабельным человеком, участвовал в различных мероприятиях, празднествах. Он умел красиво выступать, экспромтом сочиняя стихи, обычно шутливого содержания. Обладавший высоким ростом, всегда подтянутый и стройный, он привлекал к себе внимание окружающих, пользовался уважением сельчан. Н.В. Капиева в приведенной выше статье, отмечая собирательный характер центрального образа книги «Поэт» Э. Капиева, подчеркивала: «Эффенди Капиев, глубоко уважавший Абдуллу, не один штрих его характера воспроизвел в фигуре певца Сулеймана из книги «Поэт». В тонком литературном портрете героя этой книги товарищи, знавшие Магомедова, легко угадают и его черты».


Относительно поэтического наследия поэта, можно говорить о том, что А. Магомедов, являясь представителем своей эпохи, испытал сполна влияние социалистических идей. К слову сказать, он одним из первых вступил в колхоз, созданный в родном селе, поддерживал активно начинания советской власти, в том числе и в своем творчестве. Он призывал увеличивать коллективную собственность (стихотворение «Давайте будем увеличивать коллективное имущество» – «Ортакъ малны кёп этейик»), призывал беречь государственное достояние («Пусть не пропадет ни одна копейка» – «Бир капек де тас болмасын»), трудиться сообща на благо Родины («Советские птицы» – «Совет къушлар», «Кто не работает, тот не ест» – «Ишлемеген тишлемес»), обличал дореволюционное прошлое, противопоставляя ему советскую новь («Как жили наши отцы и деды» – «Ата-бабаларыбыз нечик яшагъанлар», «Новое время тронулось в дорогу» – «Янгы заман атланды») и т.д.


В этой связи прежде всего хочется отметить, что сегодня отдельные суждения об этом пласте его творчества нуждаются в уточнениях, корректировке. Так, например, его широко известное русскоязычным читателям стихотворение «Женщины, на поля»!» характеризуется социалистически идейным, связывается с коллективизацией, что на самом деле не соответствует действительности. В первую очередь следует заметить, что это произведение датируется 1924 годом, когда в селе доминировал частный труд.


В стихотворении «Женщины, на поля!», название которого в оригинале звучит не столь плакатно – «Пусть работают и женщины, девушки» («Къатын-къыз да ишлесин»), выступая с призывом к прекрасной половине общества, автор имеет в виду конкретную ситуацию. – Если в семье, – рассуждает поэт, – муж, жена да три дочери, то хозяину семьи одному будет сложно управиться с обработкой пахотной площади. Именно этот случай – когда в семье нет мальчиков – им приводится в качестве обоснования необходимости выходить женщинам на поля. В качестве отступления отметим, что эта деталь в русском переводе не нашла отражения, оказалась сокращенной. А. Магомедов, таким образом, зовет на поле не всех без исключения женщин, а прежде всего тогда, когда это необходимо. Подчеркну, дидактику поэзии 20-х годов принято определять, так сложилось, голой, агитационной, бравурной. Однако вчитывание в контекст литературы и эпохи того периода приводит к выводам иным, чем то, что считалось прежде единственно верным.


В творчестве А. Магомедова обращает внимание то, что социально важные темы им осмысливаются образно, в яркой художественной форме, с истинно народной их характеристикой. Таковы, например, стихотворения «Атака на сорняки» («Чёпге гьужум»), «Советские птицы» («Совет къушлар»), «Май идет» («Май геле») и др. Так, в «Атаке на сорняки» прополка колхозного поля уподобляется боевому сражению, что определяет изначально юмористическое звучание произведения. Да и сама динамика труда отражается в стилистике батальных сцен. Посредством мастерской эстетизации труда автор удачно оттеняет его одухотворяющую силу.


Национальное своеобразие лирики А. Магомедова ярко обнажается и в его стилистике, изобилующей просторечиями, фразеологизмами, афоризмами. В их числе фигурируют: «Давайте не будем растрачивать половниками то, что собиралось ложками» («Чомучлап пуч этме­йик къашыкълап жыйгъан затны»), «Кто не работает, тот не ест» («Ишлемеген тишлемес»), «Наука – основа жизни всего в этом мире» («Илмудур тамазасы дюньядагъы гьар затны») и др.


При современном прочтении наследия Абдуллы Магомедова неординарным видится то, что значительное место в нем занимает обличение недостатков советской действительности. В стихотворениях «Упущения аксаевского кооператива» («Яхсай кооперативни кемчиликлери»), «Критика племхоза» («Племхозгъа танкъыт»), «Стихотворение об аксаевском мосте» («Яхсай кёпюрню шиърусу»), «Почтенный аксаевский совхоз!» («Гьюрметли Яхсай совхоз!») и др. умудренный жизнью, старейший кумыкский поэт с горечью и болью пишет о том, что, казалось бы, благородные начинания новой власти терпят неудачу. Прежде всего критикуется бесхозяйственность («ессизлик»), неумение избранных народом начальников-хакимов наладить работу, рачительно использовать вверенное им имущество.


Так, в «Стихотворении об аксаевском мосте» говорится о том, что строительство моста через реку Аксайку, на что собирались с жителей села деньги, притом трудились на этой стройке сами жители, длится вот уже три года и никак не завершится. Старый поэт недоумевает по этому поводу: ведь тем, что собрано для моста, можно было бы запросто перекрыть саму речку («Кёпюрге жыйылгъан зат, Яхсай сувну чорт бувар»). Базируясь на этом, А. Магомедов делает удручающий вывод:


И не только строительство моста,

И другие дела у нас так обстоят [плохо].


Янгыз кёпюр де тюгюл,

Оьзге ишлер де шолай.


Состояние кооперативного магазина, племхоза, совхоза действительно это подтверждают. Кооператив, опять же созданный на средства сельчан, как, впрочем, и иные предприятия, которые отмечены выше, оказался разворован его же руководителями, избранными сельчанами.


Самым крупным произведением А. Магомедова является «Почтенный аксаевский совхоз!», в котором с ноткой досады повествуется об отнюдь неблагоприятном его состоянии. На развитие родного совхоза, замечает автор, тратятся миллионы, но тем не менее c каждым днем его состояние становится все плачевнее.


Этот пласт творчества кумыкского поэта в пору демократизации был осмыслен по-новому критиками и литературоведами. Нельзя не согласиться с суждениями З. Н. Акавова (Забытый, но бессмертный // «Советский Дагестан». 1990, № 1): «Недостатки … по его мнению (А. Магомедова. – М.А.), заключаются в новых колхозных, совхозных формах труда»; К. И. Абукова («Как крестьянин, возвращаясь с поля…» // «Дагестанская правда», 1989, 24 ноября): поэт «смотрел вглубь явлений, сумел увидеть зло в его опасном нарастании», о «сквозной тревоге», выраженной в его творчестве 1930-х гг.


По сути дела в названных произведениях определяются несостоятельными коллективные формы собственности, когда, выражаясь словами поэта, «как утонувший пароход, многое (имущество) исчезает» («Батгъан пароход йимик, Кёп зат тас болуп гете»), т. е. общественное достояние разворовывается, растранжиривается. Такие суждения поэта во многом красноречивы и не оставляют сомнений в том, что насчет новой жизни он особых иллюзий не испытывал.


Примечательной в этом аспекте представляется и поэтическая переписка А. Магомедова с Казиявом Али и А.-В. Сулеймановым. Так, Казияв Али, будучи жителем села Эндирей, членом колхоза, обратился с поэтическом посланием к А. Магомедову, приглашая в его лице аксаевский колхоз на соцсоревнование (заметим, социалистические соревнования между предприятиями были важной идеологической составляющей эпохи социалистического строительства). Однако в своем ответном письме певец Абдулла этого предложения не принял: он сделал вид, что не понял, о чем речь, сослался на свою старость, заявив, что время для соревнований у него прошло. Но при этом, что называется, попутно прошелся с иронией по эндиреевцам, заметив, что их достижения далеки от аксаевских.


Поддетый иронической тональностью этого ответа, Казияв Али повторил свое предложение во втором своем письме, в котором также стал острить, поддевая аксаевцев и самого Абдуллу. Вняв увещеваниям своего коллеги, А. Магомедов в итоге принимает предложение о соревновании. Но не теряя чувства юмора, в заключении остроумно замечает, что, мол, ты (Казияв Али) видно зол, что готов меня впрячь в плуг, а если не справлюсь, то и прибить.


Нельзя не заметить, что Казияв Али касается темы, имевшей важное политическое, идеологическое значение. А певец Абдулла воспринимает его обращение к себе как возможность посостязаться с ним на поле сугубо поэтическом, демонстрируя свое остроумие, юмор, иронию. В этом проявилось исконно народное дарование А. Магомедова – импровизатора, с молодых лет участвовавшего в песенных турнирах. А в этих состязаниях согласно национальным традициям важно было обыграть суждения оппонента, выставить его в смешном свете.


Аналогичные подходы наблюдаются и в его поэтических эпистолах, адресованных тогда еще молодому автору А.-В. Сулейманову. Известно, что старейшим дагестанским поэтам тех лет рекомендовалось, что и как писать. Однако выясняется, что не все и не во всем внимали таким «доброжелательным» советам, в частности А. Магомедов. Так, А.-В. Сулейманов с укором пишет своему земляку о том, что проведенный ими в Аксае старинный кумыкский обряд земире – обряд вызывания дождя – устарел. Кроме того, приготовленные во время обряда кушанья, оказывается, были поднесены и руководителям села, что также заслуживает, по мнению А.-В. Сулейманова, осуждения, о чем он и рекомендует написать. Ответ А. Магомедова свидетельствует, что он не горит желанием ступить на «праведный путь». Им искусно парируются предложения молодого собрата по перу. В частности, насчет еды, поднесенной руководителям Аксая, певец Абдулла иронически замечает Абдул-Вагабу: если бы тебе поднесли хороший суп с мясом, «разве же ты отказался бы, скажи правду, товарищ мой» («Сен ашамажакъмединг, Гертисин айт, ёлдашым»). В заключительной строфе своего ответа Певец Абдулла наглядно демонстрирует свою позицию, отнюдь не соглашательскую:


Заставляешь меня петь, говоря: пой,

А когда пою, смеешься надо мной.

От старца с поломанным крылом

Чего ты хочешь, не пойму.


Йырла деп, йырлатасан,

Йырлагъанда кюлейсен,

Къаламы сынгъан къартдан

Билмеймен не тилейсен.


Абдулла Магомедов вырос на кумыкской песенной культуре. Именно ориентация на ее традиции явилась одним из факторов народности его поэзии. Самобытность его творчества в контексте поэзии кумыков и Дагестана 1920–1930-х годов определяется во многом фольклорной основой его дарования, тем, что он жил в родном селе Аксай, жил с народом, его чаяниями. Этими обстоятельствами продиктованы и отраженные в его стихах реалии минувшей эпохи, придающие сегодня его наследию оригинальное звучание.



Малик Гусейнов



Количество показов: 1141
Автор: YOLDASH.news
19.04.2019 15:25
Подписывайтесь на канал yoldash.ru в

Возврат к списку


Добавить комментарий

AlfaSystems massmedia K3FN2SA
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Бесплатный анализ сайта