Республиканская еженедельная общественно-
политическая газета «Ёлдаш» (Спутник)
Меню YOLDASH.news МаълуматларКъайгъырыш КъутлавларDAG.newsНовостиИнтервьюАнонс книгIn memoriamГод культуры безопасности "Времена"ИнфоблокПолитикаИсторияКультураЛюди и время НаукаАчыкъ сёзАналитикаЖамиятПолитика.ЭкономикаБаянлыкъДин ва яшавЖамият низамИлмуTürk dünyasi Савлукъ ЭкологияЮртлар ва юртлуларЯшёрюмлер МаълуматАнтитеррорБирев де унутулмагъан...СапарМаданиятАдабиятКультура ожакъларБилимИнчесаният Къумукъ тилМасхараларТеатрЯшланы дюньясы Спорт Единоборства Развитие спортаФК «Анжи» СоревнованияМедиасфераО газетеО сайтеСМИВнимание! Конкурсы!Наши партнерыНаши спонсорыСотрудникиАвторыАфишаГалереяРекламаЮбилейный номер
Республиканская еженедельная общественно-
политическая газета «Ёлдаш» (Спутник)

Золотая Орда глобально повлияла на этнос и культуру Кавказа

Золотая Орда глобально повлияла на этнос и культуру Кавказа



      К 750-летию образования в 1269 году средневекового мирового государства на просторах Европы и Азии


Осенью текущего года, как уже писала наша газета, в Казани (Россия) и Нурсултане (Казахстан) пройдут мероприятия, посвященные 750-летию основания Золотой Орды – великой державы своего времени, глобально повлиявшей на исторические судьбы многих народов и регионов нынешней России и сопредельных ей стран.


В этой связи резонным будет отметить, что юбилей этот касается и многих народов Кавказа, в том числе и кумыков, являющихся наследниками Золотой Орды. Ибо ключевой этап их этнополитической и этнокультурной истории приходится именно на золотоордынский период развития, когда и завершился при потомках правителей Золотой Орды процесс формирования кумыкской феодальной народности.


Историк-этнолог К. М.-С. Алиев как раз таки рассматривает в предлагаемой ныне статье некоторые параметры влияния Золотой Орды на этнос и культуру Кавказа. С научным докладом на данную тему ученый выступил на одной из международных конференций, прошедших в Казани в Институте истории Академии наук РТ. С его основным содержанием небезынтересно будет, думается, ознакомиться и широким кругам читателей нашей газеты, интересующихся своей отечественной историей. Более подробно и рельефно золотоордынский период истории кумыков, как и предыдущие ее периоды, проанализирован и изложен в его монографии «История кумыков» (Махачкала, 2015).


Северный Кавказ. Этот полиэтничный регион после монгольского завоевания в XIII в. стал одной из провинций (седьмым улусом) Золотой Орды [Путешествие..., 1957, с. 117]. Таково было его положение в течение почти трех веков существования этой великой державы своего времени вплоть до ее распада в XV-начале XVI вв. Это и предопределило его дальнейшую политическую судьбу и оставило свой неизгладимый отпечаток на этносе и культуре его многочисленных народов. Тем не менее вульгарное упрощение роли Золотой Орды в политической и этнокультурной истории региона, столь характерное для советской историографии, оказало негативное воздействие на изу­чение, как мы считаем, одного из ключевых этапов этнической истории региона.


В наибольшей мере эта тенденция проявилась в работах по истории половцев и Золотой Орды, упоминаемых только в аспекте противостояния их с Русью, Кавказом и т.д. В действительности, конечно же, все обстояло значительно сложнее, и ни один из аспектов отношений Золотой Орды с народами Кавказа, как, впрочем, и всей Евразии, не поддается однозначной интерпретации. В данном конкретном случае золотоордынский этап этнополитической, социальной и культурной истории Северного Кавказа, независимо от связанных с ним ассоциаций, остается объективной реальностью, игнорирование которой искажает подлинную картину исторического прошлого нашего региона и его народов.


Вопрос влияния Золотой Орды на этнос и культуру Кавказа относится к числу малоизученных, а то и вовсе неизученных. В имеющейся литературе по утвердившейся в русской (и кавказской) официальной историографии чаще всего говорится лишь о негативных (губительных) последствиях для народов Кавказа “многовекового монгольского ига”. Однако попыток рассмотреть это влияние в полном объеме, к сожалению, почти не предпринималось, если не считать замечательных по своей значимости для раскрытия означенной темы работ В.М. Батчаева [Батчаев, 1988, с. 160-180; Он же, 1992, с. 86-99]. Не будет преувеличением сказать, что в них автор впервые в исторической науке обратился к сложным этноисторическим процессам на Северном Кавказе в XV - самом начале XVI вв. Изучив все доступные материалы по археологии, источниковедению, фольклору, ономастике и т. д., сделал ценные выводы по этническому составу, языку и антропологическому типу проникших из степей в ущелья и горы маджар.



Мусульманские мавзолеи Маджара


Здесь следует отметить и работы Малкондуева. Этот вопрос частично и косвенно был затронут и в нашей специальной работе [Алиев, 2006]. Цель настоящей работы - дать обзор позитивного влияния золотоордынской цивилизации на процессы этно-, культурогенеза на Кавказе и в частности в его северо-восточной и центральной части, в Прикаспии.


За несколько веков своего существования Золотая Орда (XII-XVI вв.), в которой, как писал кумыкский этнограф Девлет-Мирза Шейх-Али, “восторжествовала татарская народность над своими завоевателями, по крайней мере тем, что передала им свой язык и составила для них Золотую Орду, где говорили уже не на монгольском, а на татарском наречии” [Шихалиев, 1848, с. 19], оказала мощное влияние на этнос и культуру Кавказа. Этот период, вне всякого сомнения, занимает особое место в этногенетических процессах и этнической истории Северного и Восточного Кавказа. Это время активного перекраивания этнической карты Кавказа, этногенетических процессов, окончательного сложения и государственного самообретения раннефеодальных тюркских народностей Кавказа - кумыков, балкарцев, карачаевцев. Владычество Золотой Орды на Северном Кавказе сопровождалось достаточно интенсивным внедрением их в местную тюрко-кавказскую среду и влиянием на всю ткань их народной жизни и быта, мировоззрения. Следы многочисленных этнокультурных влияний тюрки-золотоордынцы оставили на государственном устройстве, в культуре, религии, языках и в целом на этносах Кавказа1.


Пожалуй, после арабского влияние Золотой Орды на Кавказ было наиболее мощным и результативным. Уже к рубежу XIII-XIV веков в Золотой Орде происходят значительные этнокультурные изменения. В 80-е годы Берке-хан и другие золотоордынские феодалы принимают мусульманскую религию. Принявшие ислам еще в раннем средневековье (об этом свидетельствует Ал-Гарнати), экономически и культурно более развитые наследники хазар и кипчаков – кумыки – распространяют свою культуру и язык среди других народов Северного Кавказа. Достаточно отметить, что и сама религия арабов (ислам) окончательно утвердилась здесь под влиянием Золотой Орды. В этой связи уместно сослаться на мнение востоковеда В.В. Бартольда, который совершенно правомерно указывал, что “победа тюркского элемента сопровождалась победой ислама и мусульманской культуры”. Горцы Северного Кавказа (аварцы, лакцы, чеченцы, кабардинцы, ингуши, некоторая часть осетин) восприняли и золотоордынский язык тюрки как официальный язык делопроизводства и переписки. Говорить и писать по-татарски (“по-кумыцки”) у горцев на долгие века стало признаком хорошего тона и привилегированности и престижа. Во владениях золотоордынских ханов на Северном Кавказе, как и во всей Золотой Орде, возникли и существовали города (Таргу, Эндирей, Татар-и Шехир (Джулат), Маджары и др.), ставшие средоточием кумыкской исламской учености и просвещения. Здесь в школах велось обучение грамоте и суфийской премудрости. Грамотность была довольно широкая, т.к. в каждом селении имелась мечеть (а то и несколько), а при них мектебы (школы). Развивалась литература, своя летописная традиция. Были каменные крепости, города, мечети, дворцы князей и купцов, караван-сараи.


Изучение местных, нарративных источников показывает, что на Северном Кавказе, пожалуй, нет ни одного народа, на этно-, культурогенез которого не оказала бы своего огромного влияния Золотая Орда, став одним из ключевых этапов не только тюрко-татарских, но и ряда кавказских народов. И в частности кабардинцев, аварцев, вайнахов, осетин, черкесов.


Особую роль в жизни кумыков, карачаево-балкарцев, кабардинцев, осетин и других народов региона играли город и область Борган-Маджар. Согласно местной историографической традиции, еще в раннем средневековье (в эпоху хазар) (Приморский Дагестан) существовали “крепости Кичи Маджар (на территории Кумыкии) и Уллу Маджар, названный впоследствии Татартуп” [Бакиханов, 1991, с. 44; Ртвеладзе, 1972, с. 3]. Очевидно, о последнем из них писал Ибн-Баттута, по словам которого в золотоордынскую эпоху был “город большой, один из лучших тюркских городов”


[Тизенгаузен, 1884, с. 287]. Судя по источникам, огромная роль принадлежала и городам Таргу (Анжи), Джулат (Татар-и Шехир) [ДИС, 1993, с. 18]. Эти города были крупными культурными центрами, где развивались литература и искусство. В них, очевидно, прежде всего сформировался общеразговорный и официальный литературный язык “тюрки” – “северокавказский тюрки”, на котором были созданы нарративные исторические сочинения, художественная, научная и конфессиональная литература (проза, поэзия), актовые материалы, частные и официальные документы [Оразаев, 2008, с. 52-53]. О том, что в городах Золотой Орды, в т.ч. и в вышеуказанных, своеобразным Lingua Franco был тюркский (куманский) западнокипчакского типа, по мнению ряда ученых [А. Зайончковский, Ж. Дени, Ю. Немет, А. Самойлович, М. Хабичев и др.], наиболее близкий к современным кумыкскому, крымско-татарскому, караимскому, свидетельствует Codex Cumanicus, составленный в XIII-XIV вв. в одном из городов Золотой Орды [Радлов, 1884, с. 52-53]. Об этом же свидетельствует анализ текстов эпиграфических памятников Бургон-Маджар, запечатленных турецким путешественником Эвлия Челеби в середине XVII в. [Mehmet, 1973, с. 43].


Об этом же говорят и многочисленные этногенетические предания народов Северного Кавказа, среди которых особое место занимают предания о предках-маджарцах. Здесь, на Северном Кавказе, широко известны “маджарские” городища и курганы, “маджарские” сабли и ружья, “маджарские” телеги, одежда и т.д. [Клапрот, 1825, с. 112; Коков, 1966, с. 72-74; Хамицаева, 1973, с. 155; Дахкильгов, 1978, с. 108-109; Яхтанигов, 1985, с. 30; Батчаев, 1988, с. 160-180]. Необычная устойчивость таких наименований, конечно, не случайна. Очевидно, какие-то группы маджарцев действительно обитали на данной территории и оставили заметный след в этнокультурной истории региона.


Наиболее популярны были “маджарские” предания у дигорцев и балкаро-карачаевцев, кумыков, но, по некоторым сведениям, они как будто не чужды были и кабардинцам, бесленеевцам, ингушам [Батчаев, 1988, с. 160-180; Адыги..., 1974, с. 388; Ногмов, 1982, с. 43; Бакиханов, 1991, с. 44]. Кроме того, по словам Ш.Б. Ногмова, опиравшегося на устную традицию кабардинцев (и, очевидно, кумыков), часть маджарцев ушла и в Дагестан [Ногмов, 1982, с. 43]. Об этом свидетельствует и тот факт, что у кумыков существовали “поколения, ведущие свое происхождение от маджарцев” [Дебу, 1829, с. 112]; существовали “крепость Кичи Маджар в Засулакской Кумыкии, а один из кварталов старинной резиденции шаухалов Тарковских носил название “Манчараул”.


Приведенные данные, на наш взгляд, свидетельствуют о том, что маджары (маджарцы) сыграли заметную роль и в этносимбиозе как тюркских (кумыки, балкарцы, карачаевцы, дигорцы, ногайцы), так и некоторых горских народов Северного Кавказа (кабардинцы, вайнахи, осетины) [Ногмов, 1982, с. 43; Кудашев, 1991, с. 31.]. Мы можем предположить, что после разгрома Астраханского ханства и Ногайской Орды северокавказские маджары расселились (растворились) среди других народов этих мест - балкарцев, карачаевцев, кумыков, ногайцев, по отрядам войск Донского, Запорожского, Терского и Волжского казачеств, где сливаются с мещерскими казаками.


Тюрки Северного Кавказа – наследники Золотой Орды


Кумыки. По определению кавказского этнографа С. Броневского, «суть старожилые татары, поселившиеся на Кавказе в отдаленные времена и под названием кумыков и кази-кумыков составлявшие сильное колено, существовавшее до Тимур-Ленга» [Броневский, 1823, С. 190-191] и (добавим уже от себя) наиболее организованная часть тюркских племен на Северо-восточном Кавказе, сыгравшая здесь в XIV- XIX вв. выдающуюся роль. К ним следует отнести остатки хазар, булгар, аур-гюенов, сала (салар), борган-маджарцев (население «Кавказской Тюмени»), т.н. «дербентских кипчаков». С ослаблением, а потом и распадом Золотой Орды к первой половине XVI в. на крайнем западе и востоке Северного Кавказа, в Крыму и устье реки Терек «выросли две сильные державы - Крымская Орда и шамхальство Тарковское» [Пожидаев, 1926, с. 30]. Согласно имеющимся историческим источникам, правящей элитой кумыков в рассматриваемую эпоху были шаухалы (шевкалы) Тарковские («валии Дагестана») и их различные ответвления, имевшие чингизидское происхождение [Ahmet Cevdet, 1997, с. 58; Броневский, 1823, с. 190; История, 1888, с. 51-52; Алиев, 2008, с. 19,27,84,112]. От чингизидов, крымских ханов происходили также ханы Мехтулинские [Алкадари, 1994, с. 72], брагунские ханы2, кадарские беки [Алиев, 2008, с. 92, 118], а также князья Бековичи-Черкасские3. Авторитет их всех, особенно «татарских шамхалов», на всем Кавказе был весьма высоким. В глазах горцев кумыкский шаухал был государем, падишахом [«Завещание Андуника»], а в русских и грузинских дипломатических актах они величались государями, царями. А «город шевкальской начальной Тарки» [Белокуров, 1889, с. 58], столица шаухалов называлась «Шехр-и азим Таргу» [Mehmet, 1973, с. 80] - «Великий город Таргу» [Эвлия Челеби].


Имеются сведения о крымско-татарском происхождении одного из кварталов с. Эндирей в XIX в. Здесь среди прочих кварталов зафиксирован Бораган-аул, жители которого считали себя выходцами из с. Брагуны, а по словам бораганцев (кумыков. - К.А.), они вышли из Крыма. В период войн Золотой Орды с империей Тимура здесь, на Северном Кавказе, известен правитель «народа асов Буракан (Бораган), который в народной памяти рассматривается как «один из потомков брагунских золотоордынских ханов» [Гребенец, 1913]. Родным городом его был известный в «Дербенд-наме» [ДИС, 1993, с. 18] под названием «Татар-и Шехир», или Нижний Джулат [Гребенец, 1913]. Буракан (Борга-хан, Бораган-хан), «властелин Татар-тупа» (Джулата), по преданиям, похоронен в мавзолее брагунских ханов Борга-каш. Здесь же похоронен и Бек-Султан Худайнатов, родоначальник кумыкской, «борганской знати, пережившей опустошительное нашествие Тимура (1295-1396 гг.)» [Лавров, 1982, с. 187]. Согласно же ногайской песне, часть крымцев при Мамае направилась к Тереку под начальством Бора-хана и устроенный ханом юрт был назван его именем» [Семенов, 1895, с. 234, 239, 424].



Мавзолей в Маджаре на гравюре П.С. Палласа


Балкарцы. «Чегемцы или балкары, иногда называемые малкары, называются басианами по имени вождя, которого звали Басиан. Они утверждают, что, согласно их преданию, их общими предками были потомки смешавшихся между собой булгадар (очевидно, булгар. - К.А.) и греков, к которым позже добавились кумыки...» [Паллас, 1987, с. 190]. От Басиата (Басиана) - сына чингизида Джанибека - ведут свое происхождение все княжеские фамилии Балкарского ущелья - Абаевы, Айдебуловы, Шахановы и др. А по другим преданиям, прародители балкарцев Малкар и Мисака прибыли в Балкарию из некоей местности, называемой Бораган-Маджары, или из Кумыкской равнины - из Маджар [Соттаев, 1959, с. 252; Мизиев, 1993, с. 156; Батчаев, 2006, с. 129]. Отметим также, что бораган - это название одного из кумыкских племен, занимавших в VII в. северокавказские степи и предгорья от Кисловодска и вплоть до Дербента. В карачаевско-балкарском фольклоре сохранились намеки на некогда существовавший город Бораган, который якобы являлся столицей ханства, объединявшего в своем составе предков кумыков, карачаевцев, балкарцев и другие тюркские племена Северо-Кавказского и Черноморского ареала [Биттирова, 1999, с. 59].



Мусульманский мавзолей Брагунских ханов. 1405−1406 гг. Современная фотография. Ныне территориально находится на левом берегу р. Сююнч-сув (русс. Сунжа) неподалеку от селения Плиево в Назрановском районе Ингушетии. Руины схожих мавзолеев можно было видеть еще в XVIII веке в районе Пятигорья, в Маджарах ( г. Буденновск, Ставропольский край


Карачаевцы. Верховные правители Карачая (уалии) Крым-Шаухаловы происхождением своим связаны с кумыкскими чингизидами - шаухалами Тарковскими [Алиев, 2008, с. 104]. Русский кавказовед Г. Петров писал в 1879 г. про представителей этого рода: «Теперешние члены этой фамилии считают себя отраслями фамилии владетельных шамхалов Тарковских Дагестанской области...» [Петров, 1879, с. 3].


Горские народы Северного Кавказа и Дагестана и золотоордынское наследие


Аварцы. По некоторым данным, ханы Аварии были из рода Орус-хана [Яковлев, 1924, с. 23]. Ученые полагают, что ханы эти могли произойти от потомка внука Орус-хана Джанибека [Тынышпаев, 1925, с. 9]. В Дагестане и поныне существуют фамилии, где семейные традиции возводят происхождение рода к некоему крымскому хану «Гирейхану ал Чаркаси», - середина XIV в. Ему здесь приписывают основание (восстановление) г. Харкаса [Д.М. Атаев]. Согласно тексту «Истории Гирейхана», он был эмиром и раисом Черкесии, Чечни, Крыма, а затем ряда владений Закавказья [ДИС, 1993, с. 9, 170, 176]. Считается, что потомки Гирейхана впоследствии растворились среди лакцев [Булатова, 1982, 159]. Согласно преданиям, крымско-татарское происхождение имели и некоторые аварские тухумы: «В ауле Согратль имеется три тухума. Все они считаются выходцами из Крыма. Относительно родоначальника Абу Гасана рассказывают, что, будучи вынужден уйти из Крыма, он прибыл в Дагестан и оставался сначала в Аркасе, оттуда был вытеснен своими же единоплеменниками. Оттуда Абу Гасан бежал в Кули (к лакцам. - К.А.) За совершенное им убийство Абу Гасан был выслан, перебрался в Андалал (к аварцам. – К.А.) и основал аул Согратль” [Г.Ф. Чурсин]. В эпоху войн Золотой Орды с империей Тимура ханом андийцев был хан Елук [Умаханов, 1993, с. 23, 24]. Кроме того, по одной из существующих в истории версий, лакцы (самоназвание – лакучи4) в Нагорном Дагестане, “старожилые татары”, которые перемещавшись с лезгинами (горцами. – К.А.), вовсе почти оставили татарский язык и употребляют лезгинское наречие” [Броневский, 1823, с. 190, 228]. Кроме того, известно, что род правителей лакцев, казикумухских ханов, как показывают их родословные, является ветвью кумыкских чингизидов Тарковских [Алиев, 2008, с. 103].


Кабардинцы. Наиболее сильная и организованная часть адыгских племен, в этногенезе и в особенности сложении господствующего класса которого решающую роль сыграл тюрко-татарский элемент. Абсолютное большинство кабардинских князей и многих дворян (узденей) были выходцами из числа господствующих классов тюркских народов, в том числе и Золотой Орды (потомки Чингисхана). О кумыкском, тюрко-татарском (и чингизидском) происхождении кабардинских князей (Черкасских, Бековичи-Черкасских) Атажукиных, Карамурзиных, Касаевых и др.) свидетельствуют многие достоверные исторические источники, в том числе и сами родословные этих князей [Рейнеггс5, 1987, с. 143, 145; Броневский, 1823, с. 101, 114; Петров, 1886, с. 221-222; Ногмов, 1974, с. 41; Кудашев, 1991, с.31; Лапинский, 1971, с. 71, 100, 101, 16, 205; Баскаков, 2000; Лайпанов, 2000, с. 47-48; Дациев, 2004, с. 186-200; Мамлюки, 2004, с. 128,190, 221, 227, 230, 232; Будаев, 2007, с. 50; Керменчиев, Големба, 2008]. Еще одним свидетельством в пользу тюрко-татарского происхождения кабардинской (и шире – адыгской) знати является преобладание тюркских антропонимов в княжеско-дворянском сословии кабардинцев (например, в документах, отражающих кабардино-русские отношения XVI-XVIII вв., их более 700) [Керменчиев, Големба, 2008, с. 128]. То же самое относится и к их тюрко-татарской в своей основе топонимике, антропонимике, а также титулатуре, соционимам (социально-политическим терминам). К этому присовокупим и общность кабардинских тамг с золотоордынскими, в частности с ногайскими, крымскими [Лавров, 1978, с. 108] и кумыкскими [Алиев, 2002, с. 64-75]. Это невозможно объяснить «модой на тюркское» или случайностью. В этом надо видеть, безусловно, этнокультурную преемственность. Кроме того, следует отметить, что, судя по архивным источникам, родным языком кабардинских князей был татарский язык, который они использовали как для деловой официальной переписки с Россией, так и при внутрисемейном общении [Эльмесов, 1991, с. 10]. Как свидетельствуют источники, кабардинские владельцы отличались от основной массы подвластного народа и расово-антропологически. Поскольку тюрко-татарская верхушка адыгов почти не смешивалась с подвластным населением – адыгами, то и долгое время сохраняла свой антротип. Польский полковник Теофил Лапинский в своей книге (в 1859 г.) резонно указывал, что они «женятся между собой, поэтому татарская раса сохранилась еще почти чистой среди них».


Суммируя все вышесказанное, хотел бы заключить, что процесс ассимиляции тюрко-татарского аристократического меньшинства в среде преобладающего подвластного им населения адыгов растянулся после распада Золотой Орды на несколько столетий, завершившись окончательно лишь к XVIII-XIX вв. И процесс этот во многом напоминает процесс ассимиляции булгарских (и половецких) ханов среди славянского населения на Балканах в рамках Болгарского государства. Однако путь, пройденный тюрко-татарской знатью от первых контактов с адыгским миром до ставших уже преобладающими ассимиляционных тенденций, почти не освещен в литературе.


Черкесы Западного Кавказа. Особо следует сказать о роли Крымского ханства, которое в годы своего расцвета (XIV-XVII вв.) имело большое влияние на этнос и культуру Западного Кавказа [Вершигора, 2003, с. 8]. Уже к XVIII веку в нижнем течении реки Кубани среди черкесов (адыгов) проживало немало выходцев из многочисленной крымской династии Гиреев, называемых султанами. Причины появления Гиреев среди черкесов различны. Хан-Гирей, один из отпрысков крымских ханов, в своей работе «Записки о Черкесии» писал, что крымские ханы отдавали черкесам детей из числа своих родственников на воспитание (тюркский обычай аталычества) «с целью больше привязать их к исламизму и своему владычеству» [Хан-Гирей, 1978, с. 301]. Также известно, что крымские ханы посылали к адыгам своих наместников из членов своего рода. Потомки этих наместников впоследствии растворились среди черкесов. Гиреи, жившие среди черкесов, у русского командования получили название «горских султанов». Из их среды вышло немало известных на Кавказе и в России гражданских и военных деятелей. Полковник А.М. Буцковский писал в 1812 г., что князья бесленеевцев происходили от крымских ханов, и старший из них Бек Ханука (Каноков/Хануков) имел султанское знамя и собирал в военное время подвластные ему народы [Кипкеева, 2008, с. 171]. Главный княжеский род темиргоевцев, западных соседей бесленеевцев, Довгужиевы (Догужиевы) происходил из того знаменитого княжеского рода, откуда были и «предки царицы Марии Темрюковны, второй супруги Ивана Васильевича [Броневский, 1823, с. 68-69]. Кстати, род Дугужевых существует и у кумыков.


Вайнахи. Значителен вклад Золотой Орды в этнос и культуру вайнахских народов. Об этом свидетельствует наличие солидного пласта тюркизмов в языке и топонимике Чечни и Ингушетии [Сулейманов, 1997], одинаковые тамги и даже такой немаловажный факт, как становление тюркского тотемного животного - волка - тотемным животным чеченцев и ингушей и т.п. [Лайпанов, 2000, с. 52]. Предания чеченцев упоминают о присылке к ним «татарским шамхалом» особых проповедников, «которые вывели у них из употребления последние остатки смешанных с язычеством христианских обрядов» [Иванюков, Ковалевский, 1886, с. 100] и способствовали распространению и утверждению среди них исламской религии. Значителен вклад «татар» и в этнос вайнахов. Их феодальная элита (т.н. «чеченские князья» Айдемировы, Казбулатовы, Бардыхановы, Бековичи-Черкасские и др.), как и у адыгов, имеет тюрко-татарские этнические корни [Бутков, 1862, 220; Блиев, 2004, 77, 78]. Кроме того, среди чеченцев существует более двадцати тухумов (фамилий) кумыкского происхождения (Гусейнов). Среди вайнахов (чеченцев) еще в XVIII-XIX вв. выделялись «качкалыковцы» (селения Мискит, Хошгелди, Алераул, Нойберди, Уссунгур, Истису и Шавдан) – кумыки, ассимилированные чеченцами [Бларамберг, 2005, с. 352]. О них в XVIII в. Я. Рейнеггс писал: «народ, который оксунгуры называется и считает в себе 800 дворов, они занимают под собою широкую и пространнейшую долину до подошвы гор, но поля их до самого левого берега реки Яксая к востоку простираются, говорят они кумук-татарским языком, скотом и землею изобилуют, дома их чисты и гостеприимство составляет их главную добродетель, ибо они суть ревностные мусульманы» [Рейнеггс, 1992, с. 250]. То же самое писал он об аулах Аргунской зоны, а именно Шали, Гаджиаул, Чеченаул, Атаги (1100 дв.) и Топли (200 дв.), являвшихся частью чеченского – вайнахского «народа», но которые, по его словам, «чеченского языка разуметь не могут», ибо они «произошли от татарского роду» [Айтберов, 2006, с. 16].


Абхазы. О происхождении влиятельного абхазского княжеского рода Ачба предание гласит, что «род Ачба прежде именовался Карымшаквалом («Карымшакуал»)» и происходил от переселенца, который являлся по одной легенде выходцем из Кабарды, а по другой, более общего характера, – с Северного Кавказа (Инал-Ипа, 1971, с. 235). С высокой степенью вероятности можно считать, что этот княжеский абхазский род находился в этногенетическом родстве или с кумыкскими Крым-шаухалами, или с карачаевскими князьями Крым-Шаухаловыми, которые в свою очередь своими были связаны с чингизидским родом [Алиев, 2008, с. 104].


Осетины-дигорцы. Были двуязычны еще в начале ХХ века. Они говорили на своем старом карачаево-балкарском и перенятом у осетин-иронцев осетинском [Лайпанов, 2000, с. 72]. Возникновение фамилии дигорских феодалов - баделятов - связано Баделем. Дигорцы считают, что баделята ведут свою родословную от Баделя, который пришел в Дигорию из Маджара – многолюдного города, построенного в золотоордынскую эпоху и заселенного в основном кипчаками [Федоров-Давыдов, 1966, с. 208-209]. Европейский путешественник XVI века И. Штедер писал в своем дневнике о том, что баделята являются братьями, потомками маджарского хана. Они пришли в Дигорию после разрушения Маджар [Вахушти, 1904, с. 141; Калоев, 1967, с. 68-69]. По другому варианту предания, братья Басиат и Бадел выступают как прямые потомки Чингисхана – хана Берке, а от него – Джанибек-хан, отец Басиата и Баделя [Батчаев, 1992, с. 93]. Бадель (брат родоначальника балкарцев, чингизид), вступивший в брак с девушкой из фамилии Крым-шаухаловых (карачаевских валиев) и имевший от этого брака семь сыновей, считается родоначальником дигорских феодальных фамилий: Тугановых, Кубатиевых, Каражаевых, Абисаловых, Кабановых, Чегемовых и Битуевых [Пфаф, 1871, с. 85]. О внешнем сходстве баделят с представителями тюркских народов писал доктор В. Б. Пфаф: «К высшему слою народа принадлежат фамилии Баделятов, которые по антропологическому типу – ногайцы, т. е. татаро-тюркского племени, отличающиеся замечательною красотою, стройным высоким ростом, совершенно черными волосами и глазами, по выражению напоминающими глаза дикой козы. Особенною красотою отличается ветвь Абисаловых» [Пфаф, 1871, с. 84]. Любопытные заметки о потомках Баделя сделала во время своего путешествия по Кавказу графиня П. С. Уварова: «Абисаловы – магометане и считают себя венграми или гуннами; основатель их рода Бадила имел, по преданию, три сына: Абисала, Тугана и Кубата, которые и стали праотцами известных в Дигории семей Абисаловых, Тугановых и Кубатовых, сохранивших до сих пор магометанскую религию. Предание это, переданное нам Абисаловым, отличается в подробностях от преданий, передаваемых по этому вопросу В. Ф. Миллером, производившим род Бадилы из Крыма, и М. М. Ковалевским, выводящим Бадилу из г. Маджар, развалины которого сохранились на берегах Кумы, близ станицы Прасковея Ставропольской губернии» [Уварова, 1904, с. 115].


В работе Вахушти Багратиони «География Грузии» (сер. XVII в.) род этот упоминается под названием «Черкесидзе» в числе других высших феодальных сословий дигорцев-осетин. Они были признаны грузинскими царями-владетелями с правом наследия деревень в Имеретии: Геби, Чиори, Глоли [Вахушти, 1904, с.143, 428, 436 и 451]. Черкесидзе считается родоначальником феодальных фамилий (от трех его сыновей) осетин-дигорцев Карабугаевых, Таймазовых, Кантемировых [Пфаф, 1871, с. 84]. Отметим здесь, что в иранских и грузинских источниках под названием «черкес», «черкес-хан» известны кумыки и их правители – шаухалы Тарковские [Алиев, 2009, с. 28]6. Небезосновательно будет предположить, что родоначальником грузинских Черкесидзе (следовательно и дигорских царгасат) был кумыкский шаухалид (Чергес-шаухал), находившийся на службе у сефевидских шахов, в 1577 г. после нанесенного ему в Ширване сокрушительного поражения бежавший со своими людьми в Кахетию [Kirzioglu, 1993, с. 262-263].


О возможном их тюркском происхождении говорят их имена и фамилии (Карабугаевы, Таймазовы, Кантемировы), имеющие тюркскую этимологию [Пфаф, 1871, с. 18; Марзоев, 2008, с. 33]. Внешний облик царгасат, по словам доктора В.Б. Пфафа, совмещал признаки как грузинского, так и тюркского происхождения. Он считал,что этот «род , без всякого сомнения, образовался из сочетания двух различных этнических элементов» [Пфаф, 1993, с. 83]. В Южной Осетии ряд фамилий (Абаевы, Джантиевы, Шавлуховы, Гаглоевы, Джиджоевы, Санакоевы, Тамаевы), составляющие ветвь другого рода Агузовых, также являются тюркскими [Валеев, 1956, с. 9, 10].


Грузины. По сведениям грузинских княжеских родословий, княжеские роды Тархнишвили (Тархан-Моуравовых), Чолокашвили (рус. Челокаевы) являются потомками шаухалов Тарковских и гамринских беков, связанных своим происхождением с чингизидами [Джанашвили, 1897].

Сваны. По преданиям, записанным кавказоведом М. М. Ковалевским и другими авторами, родоначальник этого старинного сванского рода Отар Дадешкелиани (ок. 1570 г.) «был из тарковских кумыков, и его потомство захватило власть в свои руки и постепенно подчинило себе все общество княжеской Сванетии по нижнему и верхнему течению р. Ингури» [Ковалевский, 2006, с. 282]. Центром княжеского рода Дадешкелиани были сел. Барши и Ингури. Представители этого рода правили в западной части Сванетии в 1570-1857 годы.


Таким образом, при всей своей лаконичности приведенный материал свидетельствует о достаточно глубоком и разностороннем (позитивном) влиянии Золотой Орды на этнос и культуру Кавказа. И едва ли в его интерпретации могут возникнуть взаимоисключающие мнения. Суммируя все вышесказанное, считаю возможным констатировать следующее. В рамках Золотой Орды, включающей в себя наряду с Крымом, Приазовьем, Поволжьем и Нижней Волгой и весь Северный Кавказ от Дербента и до Азова, к рубежу XIV-XV веков сформировалась объединенная общностью происхождения (предков), языка, культуры «могущественная нация» (этносоциальная, этнополитическая общность), тюркоязычная в основной своей массе, с исламизированной знатью, со столицей в Маджарах, с правителями чингизидами, под этнокультурное влияния которой попали и другие (нетюркские) народы Кавказа.


Камиль АЛИЕВ


Примечания.


1. В этой связи этнограф Л.И. Лавров в одной из своих работ отмечал: «Кавказ в течение полутора тысяч лет испытывал на себе влияние тюрок и не случайно тюркские топонимы обильно представлены не только в степях и предгорьях, но и в горах» (1983).


2. Члены фамилии брагунских князей Таймазовы в 1860 г. в своем прошении на имя командующего войсками Терской области генерал-лейтенанту Лорис-Меликову о своем происхождении писали буквально следующее: «Предки наши происходят от крымских ханов, во время междусобия подданных 300 лет тому назад с приверженцами пришли на Кавказ, когда здесь не было ещё русского владычества, и основали по имени старшего из них Бурахана аул, называющийся теперь у туземцев Бороган».


3. О тюрко-татарском (кумыкском) происхождении князей Малой Кабарды – Бековичей-Черкасских и их предка Инала совершенно определенно писал П.Н. Петров в «Истории родов русского дворянства» [1886]. О своем татарском происхождении прекрасно были осведомлены и сами представители этого знаменитого рода. Об этом свидетельствуют личные обращения Черкасских к царю Павлу Петровичу по вопросу включения их рода в разряд «имеющих достоинство князей не в пример другим татарским фамилиям княжеским», датированные 1798 г.


4. Отметим, что племя с аналогичным названием существовало и среди огузских (тюркменских) племен Восточной Анатолии [См.: Cevdet Tukay. S.569].


5. По поводу происхождения кабардинцев Рейнеггс (конец XVIII в.) писал следующее: «Судя по внешнему облику, они (кабардинцы. - К.А.) смешанного происхождения... Некоторые ведут свое происхождение от Чингисхана; другие считают себя потомками арабов и настаивают на том, что они много столетий назад жили в Дешт-и-Кипчаке; третьи, напротив, говорят, что они происходят от кумуков...» [с. 143]. И далее: сами кабардинцы, по словам Я. Рейнеггса, считали, что прежде «племя кабардинцев прежде называлось кабар; оно произошло от Чингисхана, проживало в Крыму и мигрировало» оттуда на Кавказ [с.145] «под руководстсвом Инала Дегеню в место, где жил небольшой народ черкесов». «Кабардинцы в течение долгого времени перенимали обычаи, одежду и язык черкесов; они были даже названы черкесами», «они дали им свое древнее название». Кабардинцы пользуются татарским языком и пользуются им при письме».


6. Существенным дополнением к сказанному является фраза из грузинской летописи, приводимая З.В. Анчабадзе: «Кипчак - это черкес».



Количество показов: 354
26.04.2019 15:10
Подписывайтесь на канал yoldash.ru в

Возврат к списку


Добавить комментарий









AlfaSystems massmedia K3FN2SA
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Бесплатный анализ сайта