Сетевое издание «ЁЛДАШ» (Спутник)
Меню YOLDASH.news МаълуматларКъайгъырыш КъутлавларDAG.newsНовостиИнтервьюАнонс книгIn memoriamГод культуры безопасности Нацпроекты в РДПамятные датыТеатры и кино"Времена"ИнфоблокПолитикаИсторияКультураЛюди и время НаукаАчыкъ сёзАналитикаЖамиятПолитика.ЭкономикаБаянлыкъДин ва яшавЖамият низамИлмуTürk dünyasi Савлукъ ЭкологияЮртлар ва юртлуларЯшёрюмлер МаълуматАнтитеррорБирев де унутулмагъан...СапарМаданиятАдабиятКультура ожакъларБилимИнчесаният Къумукъ тилМасхараларТеатрЯшланы дюньясы Спорт Единоборства Развитие спортаФК «Анжи» СоревнованияМедиасфераО газетеО сайтеСМИ БАННЕРЫ Наши партнерыНаши спонсорыСотрудникиАвторыАфишаГалереяРекламаЮбилейный номер
Сетевое издание «Ёлдаш» (Спутник)

Равиль ГАЙНУТДИН:  «Ислам в России должен иметь единую вертикаль власти»

Равиль ГАЙНУТДИН: «Ислам в России должен иметь единую вертикаль власти»



            Это интервью председатель ДУМ РФ муфтий шейх Равиль Гайнутдин дал популярному в нашей стране интернет-изданию «БИЗНЕС Online» накануне священного праздника мусульман Уразы-байрама. Предлагаем вниманию наших читателей сокращенный вариант этого материала.


– Равиль хазрат, мы находимся на территории прекраснейшей Соборной мечети в Москве. Миллиардер Сулейман Керимов был ключевым спонсором ее строительства, вложив 170 миллионов долларов. Связан ли его весомый вклад с тем, что он чудом выжил в автокатастрофе?


– Это напрямую связано. Так совпало: едва Сулейман Керимов вернулся из зарубежной клиники в Россию, я приглашал бизнесменов на встречу, туда же звал представителей администрации президента, тогдашнего мэра Москвы Юрия Лужкова. Некоторые предприниматели приехали, кто-то – нет, в том числе Керимов. Но через несколько дней Сулейман позвонил мне и сказал: «Я не смог приехать, я пока публично не выхожу. Но хотел бы с вами встретиться». Я приехал к нему, показал наш проект, он интересовался, сколько у нас денег на такое грандиозное строительство, где мы можем собрать средства. Я ему как есть, так и обрисовал картину. Тогда Сулейман говорит: «Я принимаю решение  – не ходите с протянутой рукой. Наверное, Всевышний сохранил мою жизнь, чтобы я участвовал в строительстве главной мечети России». Таким образом, мы с ним договорились. Он сдержал свое слово, без каких-либо проволочек мы построили мечеть и открыли ее. Я в присутствии президентов России, Турции и Палестины объявил, сколько Сулейман Керимов вложил в строительство. На весь мир было показано, что человек благодарен Всевышнему и может делать пожертвования ради довольства Аллаха.


– Наверное, у вас есть целый пул бизнесменов – мусульманских, татарских, ко­торый помогает вам в осуществлении таких крупных проектов?


– Безусловно, есть. Мы работаем с некоторыми нашими лидерами бизнес-структур, бизнес-элитой, которые оказывают помощь в строительстве мечетей, поддержании духовных структур. Это и реконструкция мечети в Чите, и строительство Белой мечети в Болгаре, и Медной мечети в Свердловской области, и помощь в строительстве мечетей в Костроме и Архангельске.


– Назовите этих мусульманских предпринимателей-меценатов помимо Керимова.


– Алишер Усманов, Михаил Гуцериев, Муса Бажаев, Год Нисанов, Искандер Махмудов и другие. Но, к сожалению, не могу назвать татар-миллиардеров, которые оказывали бы нам помощь.


– Ваша работа в азиатском и европейском направлении вызывает уважение. А как обстоят дела с уважением к мусульманскому духовенству в России?


– К сожалению, в российских регионах я не вижу такого же отношения и уважения к мусульманскому духовенству.


– Это потому, что, как написали братья-христиане, «нет пророка в своем отечестве»?


– Мы, особенно татары, не привыкли уважительно относиться к своему мусульманскому духовенству. Хотя и видим, какое уважение власть выказывает православному духовенству. Мы это видим, когда, например, РПЦ созывает всемирный русский народный собор или же президент, премьер или министр иностранных дел усаживают в президиум местного митрополита или патриарха. А когда мы, татары, проводим свой конгресс, то каково отношение к мусульманскому духовенству? Не то, что в президиум, так еще и на балкон отправляли. Даже если православных в зале нет, но они через СМИ потом видят, как пренебрежительно руководство относится к своим духовным лидерам. Спрашивается: какого уважения вы ожидаете с их стороны к нашему духовенству? Если уж мы сами не уважаем свое духовенство, то зачем обижаемся, когда нас другие не уважают?


– Возможно, мусульманской умме России необходимо единое духовное управление? Может, у мусульманских лидеров все проблемы от раздробленности?


– Ислам – религия демократии, в отличие, кстати, от других вероисповеданий. Наш пророк Мухаммед вошел в список 100 знаменитых людей, оставивших след в истории, и сам этот список возглавил. Но его отметили не только как пророка, принесшего Священное писание, а еще и как строителя государства, политической системы, а не только религии, дарованной Богом. Поэтому я на 100 процентов уверен, что ислам в нашей стране должен иметь единую вертикаль власти и управления. Ведь после пророка обязательно оставался халиф для всех мусульман.


Если бы ислам в России был представлен целостной, централизованной структурой, то были бы единая политика и позиция по всем вопросам. Даже государству было бы легче с этой структурой взаимодействовать и (трезво рассуждая) проводить через нее разумную государственную политику в отношении мусульманского населения. Но  находятся силы, которые этому противостоят.


Казалось бы, почему? В постсоветское время началось духовное возрождение на волне демократизации. Согласитесь, раз мы строим демократическое государство, оно дает нам право на свободу совести, слова, вероисповедания. Но ведь демократия – это же не анархия. Ислам – демократия, но в исламе есть повеления, законы, требования – так что будь добр выполнять. Но нам сказали, что раз демократия, то пусть создают любые структуры. Кому это выгодно? Другим. Нет целостности, поэтому могут сказать: «Вы ставите этот вопрос, а есть другой деятель, который молчит, либо не согласен и имеет другое мнение». Однозначно можно сказать, что выстраивание строгой вертикали отвечает долгосрочным стратегическим интересам российских мусульман – да и всего российского государства. Но сегодня мы наблюдаем, как многие не хотят, чтобы в исламе выстраивали строгую вертикаль.


– Кто не хочет?


– И некоторые представители властей, и определенные силы в РПЦ, не будем этого скрывать.


– В 1990-е годы Минтимер Шаймиев обсуждал с рядом российских влиятельных деятелей, где должен быть центр ислама. Говорят, что вам предлагали переехать в Казань и сделать там единый муфтият. Не жалеете, что не переехали? Может, тогда бы получилось создать вертикальную структуру через Казань?


– Да, такое было. Я не жалею, что, создавая федеральную структуру религиозной организации, я не перевел ее в Казань. Хотим мы этого или нет, но Кавказ останется Кавказом, кавказские республики будут иметь свое духовное управление, свое видение и свой менталитет. В свою очередь в Уфе говорят, что именно у них с царских времен было главное духовное управление. Но это и понятно: маленький купеческий городок, окруженный в основном русскими, а башкиры и татары – в деревнях. Было очень удобно ими управлять. Зачем же придавать муфтияту столичный статус? Пусть будет региональный.


А я считал, что если в Москве находятся 36 арабских посольств, к главе государства приезжают вести переговоры из арабских и мусульманских стран, лидеры международных исламских организаций и т. д., им некогда съездить в Чечню, Дагестан или Татарстан. Они ограничиваются одним-двумя днями переговоров в Москве и уезжают к себе.


Москва имеет столичный статус. Ведь почему патриарх Кирилл сидит не в центре православия – Сергиевом Посаде, а в столице? Или у нас есть Еврейская автономная область, но два главных раввина сидят в Москве. В этом есть определенная логика. Все решается в центре, в столице.


Когда я веду проповеди, меня по интернету слушают в Казахстане, Киргизии, Таджикистане и Азербайджане: «Наш муфтий сказал так. А что скажет муфтий из Москвы?» Мы не должны забывать, что «говорит и показывает Москва». Отсюда идет наша исламская политика. Мы направляем импульсы: вот так видим ислам, вот так он развивается, ислам – это такая религия, а не то, что преподносят наши же братья с кровью и ненавистью.

 

– А может, в раздробленности виновата политическая незрелость мусульман и самого мусульманского духовенства России?


– Мусульманские народы в нашей стране живут на своей исторической земле. Они не мигранты, число российских мусульман от 20 до 25 миллионов человек, как говорил наш президент Владимир Путин. Но 25 миллионов – это же целая страна, огромная сила. Если эта сила объединится, превратится в партию Аллаха и пророка, то с ней надо будет считаться. А когда все разделены, то можно и внимания не обращать. Поэтому и не дают нам выстроить единую вертикаль ислама, искусственно создавая то здесь, то там централизованные организации. А власти приглашают на свои заседания этих самозванцев, усаживают на почетное место.


– Вы имеете в виду, что искусственно создаются разные духовные управления?


– Духовные управления, какие-то собрания и ассоциации. Все это от близорукости и непонимания, к чему в итоге может привести.


Сегодня мы наблюдаем, как в разных регионах протестуют против строительства православных храмов. Чтобы зажечь костер, нужна только искра. Мы это увидели в Екатеринбурге, и сразу движение пошло по другим регионам. При этом все протестующие в уральской столице оказались не приезжими или засланными из Москвы и Петербурга, а местными, которые заявили: «Я не хочу тут церковь, потому что это место не является местом того храма, который был разрушен.

 

На этом месте вы уже построили часовню. Почему мы должны отдавать места своих прогулок с детьми? Город задыхается. Почему вы рубите наш парк, наш сквер?» Таким образом, не думая о последствиях, решают вопрос и на пустом месте создают конфликтные ситуации.


– Каково ваше отношение к реформе преподавания родных языков в школах? Не хотелось ли вам как-то отреагировать, когда прокуроры ходили по школам в Татарстане, запрещая «навязывание» изучения татарского языка?


– Мне странно, когда чиновники дают неловкое объяснение, что родители сами забирают детей из татарских классов, желая, чтобы им преподавали только на русском языке. Сам я истинно национальный кадр. Я окончил школу в деревне Шали Пестречинского района, потом с отличием татарское отделение Казанского театрального училища, по специальности я актер. Будучи татарским кадром, я смог поступить на русском языке в Ленинградский институт музыки и кинематографии на режиссера. Но потом мне пришлось оттуда уйти, так как я уехал учиться в медресе в Бухаре. Я говорил на узбекском, татарском, старотюркском, изучал арабский. Я вернулся в Казань и стал первым имамом-хатыбом второй мечети. А уже потом меня забрали на службу в Уфу. Поэтому я считаю, что, закончив татарскую школу, исламское учебное заведение, я смог достичь определенного уровня в Москве – федеральном центре. Проповеди, которые я читаю, слушают русские, евреи, представители других народов. Часто на мероприятиях подходят и отмечают, что я говорю правильные слова на доступном языке. Раз уж мне об этом говорят артисты, носители языка искусства, значит, я неплохо владею русским, а не только родным татарским языком.


При этом мне не нужен переводчик на встречах с президентом, министром иностранных дел, министром по делам религии Турции. Так что дети татар не обеднеют, а, наоборот, приобретут, если будут изучать свой родной татарский язык. Отмечу, что татарский считается одним из 14 языков малочисленных народов мира, которые вписаны в документы ООН и ЮНЕСКО. Если дети будут знать и изучать татарский язык, они поедут в Саудовскую Аравию, Мекку и Медину и не заблудятся. Там турки, казахи, узбеки, киргизы и другие, владеющие языком тюркских народов. Татарин нигде не пропадет! Так что знание языка – это богатство.


Но двух часов в неделю для изучения такого богатого языка, как татарский, недостаточно. Есть грамматика, а есть литература. Без языка человек не сможет читать татарских авторов, не поймет татарский спектакль или песню, не сможет прочесть стихи наших поэтов. Поэтому я считаю, что в школьной программе должны быть два обязательных предмета: татарский язык и литература. Хотя бы по два урока того и другого, тогда получится четыре часа в неделю. Да и вне школьной программы необходимы серьезные усилия по поддержке языка, развитию культуры, повышению привлекательности родного языка.


– А русскоязычные дети должны изучать татарский?


– Для русских и представителей других народов изучение должно быть на добровольной основе. Но, если по-человечески, те наши соотечественники, которые по своей воле изучают языки своих соседей, сограждан, вызывают огромное уважение. Они занимаются огромным делом для защиты целостности государства, единства народа, а не те, кто «защищает» интересы России, нападая на ее народы.


– Почему вы не выступали на эту тему, когда ее все обсуждали?


– Прямых обращений на этот счет ко мне не было. Однако я очень внимательно следил за дискуссией, градус которой едва не дошел до межнационального конфликта. Я считаю, что комментарии, прозвучавшие от членов моей команды, в том числе от первого заместителя Дамира Мухетдинова (в беседе с «БИЗНЕС Online» в разгар языкового конфликта Мухетдинов отметил: «Русский язык изучается во всех регионах нашей страны. Мы изучаем и национальные языки республик, и русский – как государственные. Так записано в Конституции…» При этом он опроверг приписанное ему в СМИ заявление о том, что ДУМ РФ якобы считает необязательным изучение русского языка в школах Татарстана.  – прим. ред.), были правильные и актуальные.


– Как вы отнеслись к решению ДУМ РТ проводить пятничные проповеди только на татарском языке?


– На территории республики в татарских деревнях, в районных центрах, где в мечети приходят татары, это, наверное, правильно. А в городах должны быть проповеди как на татарском, так и на русском языке, потому что ислам создан не только для татарского, узбекского или таджикского народа, а для всего человечества. Коран был ниспослан как последнее священное писание. Мы называем его последним заветом Всевышнего. Есть Ветхий, Новый заветы, а это последний завет. Поэтому ислам могут исповедовать русские и другие народы. Если в Казани и Татарстане живут кавказцы, которые не понимают татарского языка, они будут сидеть и ждать, когда наступит время намаза. А люди должны приходить и получать наставления, воспитание, мораль ислама на понятном языке.


 

https://www.business-gazeta.ru/article/348828



 

Количество показов: 372
Автор: YOLDASH.news
14.06.2019 18:10
Подписывайтесь на канал yoldash.ru в

Возврат к списку


Добавить комментарий

AlfaSystems massmedia K3FN2SA
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Бесплатный анализ сайта