Республиканская еженедельная общественно-
политическая газета «Ёлдаш» (Спутник)
Меню YOLDASH.news МаълуматларКъайгъырыш КъутлавларDAG.newsНовостиИнтервьюАнонс книгIn memoriamГод культуры безопасности Нацпроекты в РДПамятные датыТеатры и кино"Времена"ИнфоблокПолитикаИсторияКультураЛюди и время НаукаАчыкъ сёзАналитикаЖамиятПолитика.ЭкономикаБаянлыкъДин ва яшавЖамият низамИлмуTürk dünyasi Савлукъ ЭкологияЮртлар ва юртлуларЯшёрюмлер МаълуматАнтитеррорБирев де унутулмагъан...СапарМаданиятАдабиятКультура ожакъларБилимИнчесаният Къумукъ тилМасхараларТеатрЯшланы дюньясы Спорт Единоборства Развитие спортаФК «Анжи» СоревнованияМедиасфераО газетеО сайтеСМИ БАННЕРЫ Наши партнерыНаши спонсорыСотрудникиАвторыАфишаГалереяРекламаЮбилейный номер
Республиканская еженедельная общественно-
политическая газета «Ёлдаш» (Спутник)

Кумыки глазами  Александра Дюма – 2

Кумыки глазами Александра Дюма – 2



(Продолжение. Начало в №31)

 

«Я не мог оторвать глаз от аула…»


(Аул шамхала Тарковского. Гл. XV)

 

Аул Кафыр-Кумук. Дагестан. Фотограф Ордэн . Конец XIX в. 



Я посмотрел вокруг себя. Это была великолепная картина. однако ж в эту минуту было некстати говорить с Муане о пейзажах. Мы находились в центре восьми или десяти караванов, как и мы, погрузившихся в грязь. По крайней мере двадцать пять экипажей, запряженных большей частью буйволами, были в одинаковом с нами положении. Видно, я спал богатырским сном, ибо раздававшиеся вокруг дикие крики не в состоянии были разбудить меня. Крики эти испускали татары (кумыки). Я сожалел, что не владел языком Чингисхана.


[Судя по репликам французского писателя, он был хорошо осведомлен о роли татарского, в т.ч. и кумыкского, языка в Азии и на Кавказе как LIngua Faranca. К.А.] .


Думается, я обогатил бы словарь французских ругательств некоторым числом выражений, замечательных по своей энергии. Хуже всего было то, что мы находились у подножья горы, которая, казалось, стала таять от основания до вершины, и я пешком в своих длинных сапогах вряд ли смог бы избавиться от беды. Буря увеличивалась, и поднялась настоящая метель. Несмотря на страшную погоду, я не мог оторвать глаз от аула, возвышающегося на другом конце равнины.


Сквозь снежный занавес мне предстало нечто удивительное. Я хотел поделиться своим открытием с Муане, но это было бесполезно: он дрожал, ощущая холод до мозга костей, и ему было не до этого.


Между тем немного прояснилось, и я умолял Муане взглянуть хотя бы на чудесный вид аула. – Не хотите ли, чтобы я вам срисовал аул? – вопросил он. – Я не чувствую пальцев на руках; скорее вы заставите морского рака поднять клешню, нежели меня – держать карандаш. Возражать не приходилось; сравнение, которое ничего не оставляло желать в отношении живописи, не оставляло никакой надежды и относительно исполнения. Однако после раздумья он прибавил: – Какая досада! Я знаю, что при освещении это должно быть восхитительно; замечательная страна Кавказ, если бы только снег не был так холоден и дороги не так дурны. Бррр!


Действительно, посреди домов видневшегося вдали аула возвышалась неприступная скала, и на вершине ее был выстроен дом-крепость, владелец которого, стоя на пороге у дверей, спокойно смотрел на наши муки в непролазной грязи.


– Поинтересуйтесь, – сказал я Калино, – кто этот господин, который решился поселиться там, на скале. Калино передал вопрос ямщику.


– Шамхал Тарковский, – бросил тот. – Слышите, Муане? Потомок персидского халифа Шах-Аббаса.


[Отсюда видно, что A.Дюма, по всей вероятности, был знаком со взятой с потолка арабской генеалогией тарковских правителей. - К.А.].


           

Кто был кто

 


Тарковс­кий Абу-Мус­лим-Хан, гене­рал-лейтенант, генерал-адъю­тант Е.И. В., рос­сийский князь (с 1849 г.). Родился в 1797 году в Тарках в древней столице Тарковского кумыкского государства (шамхальства) в семье шамхала Мехти II и второй его жены Солтанат-бике, дочери Султан-Ахмед-Хана Мехутулинского, хана Аварского. Генерал-лейтенант. Владетель Буйнакский, вали (наместник) Дагестанский, шамхал Тар­ковский (1836–1860). Умер в 1860 году и похоронен в селении Кафыр-Кумук. Абу-Муслим-Хан, первый из шаухалов Тарковских, перенесших свою резиденцию из Тарков в Кафыр-Кумук. В молодости, подпав под влияние Кази-Муллы, интриговал против отца, пытаясь перехватить власть у своего старшего брата Сулеймана, рожденного от Периджи-ханум Дербентской, и на какое-то время военными властями был сослан в ссылку в Саратов. После смерти старшего брата в 1836 году инвеститурной грамотой императора Николая I утверждён в достоинстве шамхала Тарковского, владетеля Буйнакского и валия Дагестанского с дозволением носить перо на шапке. По времени период его правления совпал с периодом имамства Шамиля (1834–1859). Друг другу они были лютыми врагами. Мюриды имама часто досаждали своими внезапными набегами на владения шамхальства, ими было разграблена усадьба Абу-Муслим-Хана в Казанище, после этого он начал строительство нового дворца на высокой скале у подножья Кафыр-Кумука. для возведения этой крепости-дворца Абу-Муслим-Хан пригласил камнетёсов со всего Дагестана.


– Я знать не желаю ни Шах-Аббаса, ни его халифов; надо быть большим чудаком, чтоб заинтересоваться подобными вещами в этакую погоду.


…. Муане согрелся. По мере того, как он согревался и приходил в себя, он все больше оживал, и в нем все больше обнаруживался художник:


– Аул ваш в самом деле прекрасен.


– Не правда ли?


– Что это за господин, который смотрел на нас, стоя у порога?


– Шамхал Тарковский.


– У него славное жилище. Калино, подайте сюда мой картон. Надо поспешить зарисовать его голубятню, прежде чем меня опять начнет трясти лихорадка. И он вновь стал рисовать, приговаривая: – Я чувствую тебя, проклятая лихоманка, вот ты приходишь и не даешь мне закончить рисунок. И, словно по волшебству, рисунок получался все более точным, более величественным и оригинальным, чем, если бы он был сделан с одной лишь натуры. Время от времени рисовальщик считал пульс.


– Все равно, – говорил он, – я думаю, что успею. Точно, успею – это я вам ручаюсь. Кстати, есть ли врач в этом городе?


– За ним уже послали.


– Только бы хинин не остался в телеге.


– Будьте покойны, хинин был в тарантасе.


– Ну, что ж, рисунок все же я завершил, он не будет худшим из прочих моих. И он стоит того, чтобы его подписали. И он подписался: Муане.


– Есть ли, лейтенант, – спросил он, – у вас кровать? У меня зуб на зуб не попадает. Муане помогли раздеться и уложили в постель.


Едва он лег, как объявился врач.


– Где пациент? – спросил он. – Покажите ему вначале мой рисунок, – попросил Муане, – посмотрим, узнает ли он его.


– Узнаете ли вы этот пейзаж, доктор, – спросил я врача.


Он скользнул по нему взглядом:


– Еще бы – это аул шамхала Тарковского.


– Да, теперь я удовлетворен, – произнес Муане, – посмотрите мой пульс, доктор.


– Черт побери! Ну и пульс: сто двадцать. Несмотря на эти сто двадцать ударов, или, быть может, именно из-за них, Муане создал свой самый совершенный рисунок из всех сделанных в путешествии. Вот какая замечательная вещь искусство!


 

Кумыкский князь, разговаривавший на французском как истинный парижанин

 

А. Дюма познакомился с кн. Хасаем Уцмиевым на обеде, устроенном полицмейстером Баку Л.В. Пигулевским, а на следующий день он был гостем в доме самого князя. Между ними завязалась мужская дружба.

 

 

– Мы сели в карету и отправились в путь. Только я вошел в дом, как разгадал причину счастливого выражения на радостном лице нашего хозяина: дочь 16 лет, мать ее около 34-х, которая кажется сестрой своей дочери, обе восхитительные красавицы, еще два или три ребенка, едва делавшие первые шаги в жизни,– вот семейство, которое вышло навстречу и протянуло нам руки. Две татарские княгини и супруг младшей из них дополняли круг, в который мы были допущены с радушием и, скажу без ложной скромности, в котором нас ожидали с нетерпением. Одна из княгинь была женой (Бедирджахан беим. - К.А.), а другая – дочерью Мехти-Кули-Хана (Хуршидбану. – К.А), последнего карабахского хана. Матери можно было дать не более сорока лет, а дочери двадцать. Обе были в национальных одеяниях. Дочь была очаровательна в этом костюме, впрочем, более богатом, нежели грациозном. Девочка трех или четырех лет [Дочь кн. Хасая и Хуршидбану Натаван звали Ханбике. - К.А. ], одетая в такое же платье, как и ее мать, с удивлением смотрела на нас большими черными глазами. На коленях бабушки сидел мальчик пяти-шести лет (сын Хасая и Хуршидбану Натаван), который на всякий случай и по инстинкту держался за рукоятку своего кинжала. К моему удивлению это настояший кинжал, обоюдоострый, который мать-француженка никогда не оставила бы в руках своего ребенка, а у матерей-татарок он считается первой детской игрушкой. Отец мальчика – князь Хасай Уцмиев [в период встречи с А. Дюма князь Х.Уцмиев был полковником в Управлении дежурного генерала при наместнике Кавказском, генерале, князе А.И. Барятинском. – К.А.], родившийся в ауле Андре (кум. Эндирей. – К.А.), который мы посетили в добром и милом обществе, был мужчина лет тридцати пяти, красивый, важный, говорящий по-французски как истый парижанин, одетый в прекрасный черный костюм, шитый золотом, в грузинской остроконечной шапке; на боку висел кинжал с рукояткой из слоновой кости и в вызолоченных ножнах. Признаюсь, я содрогнулся, услышав это чистое и безукоризненное французское произношение. Кажется, в Санкт-Петербурге князь познакомился с моим добрым приятелем [Мармье Ксавье (1809–1892) – французский путешественник и литератор. В 1848 году выпустил «Письма о России, Финляндии и Польше». – К.А.], о котором и на этот раз он начал отзываться с самой хорошей стороны, прося меня по возвращении в Париж напомнить о нем ученому путешественнику. Мне не известно, где проживает ныне Мармье: в Танжере или в Томбукту, в Мексике или в Дамаске. Ясно, что этот непоседливый человек не находится при библиотеке министерства народного просвещения. Поэтому я начинаю уже на этих страницах исполнение возложенного на меня поручения, тем более что спешу еще раз вспомнить своего друга.


 

Кто был кто

 


Хасай Уцмиев (1808 – 1867), генерал русской императорской армии, кавалер «Золотого оружия», один из влиятельнейших людей Кавказа и России. Родился в селении Аксай (Яхсай) Кумыкс­кого владения Российской империи в семье владетельного генерала, князя Мусы Уцмиева. Окончил Сен-Сирский военный колледж во Франции, где, кстати, учился Наполеон Бонапарт. Естественно, прек­расно владел французским как родным кумыкским, так и русским языками. Не случайно Хасай является автором перевода повести генерала Исмаил-бека Куткашенского «Рашит-бек и Саадет-ханым», написанной на французском языке в Польше. Единственный экземпляр этого издания с дарственной надписью автора кн. X. Уцмиеву ныне хранится в Институте рукописей Азербайджана (Исмаилов Р. Азербайджанско-французские литературные связи. Баку. 1983.). В офицерских чинах - с 22 марта 1834 года. Полковник с 9 января 1852 года. Генерал-майор с 30 августа 1862 года. Числился по армейской кавалерии. Был женат на Хуршидбану Натаван, дочери последнего карабахского хана Мехти Кули.


Генерал, князь Хасай Уцмиев («императорский безумец») был патриотом своего народа и Кавказа. Глубоко переживая тяготы колониального управления народами мусульманского Кавказа в конце своей службы пришел в столкновение с царскими властям. Князь Хасай Уцмиев открыто выступал с критикой колониальной политики правительства на Северном Кавказе. Не добившись понимания, обратился к властям с ходатайством разрешить ему выезд в Турцию, на что получил отказ. Был выслан в Воронеж, где умер при не до конца выясненных обстоятельствах. Его гражданское достоинство, мужество и героизм воспеты классиком кумыкской поэзии («кавказским бунтарем») Ирчи Казаком (1830-1879). Дети от первого брака с Хуршидбану: сын – подполковник Мехтикули-хан, поэт, писавший под литературным псевдонимом «Вефа» («Верный»), дочь – Ханбике.


Князь Хасай является родоначальником азербайджанской ветви кумыкских князей Уцмиевых ( См.: Алиев К.М. Кумыки в военной истории России. Махачкала. 2010; Исмаилов Э.Э. Князья Уцмиевы в Азербайджане (на русск. яз.) // Azarbaycan Tarixi сэсэгэ Camiyyatinin Xabarlari. 6-ci buraxilisi. Baki, 2007).

 

… На другой день в девять часов утра нас известили о приезде князя Хасая Уцмиева – с аккуратностью, более чем европейской, он явился сделать нам визит и предложил свои услуги. Говорить парижанам о каком-нибудь татарском князе, значит говорить им о дикаре, наполовину закутанном в овчину или, лучше сказать, в две овчины, из коих одна составляет папаху, а другая – бурку, о дикаре, объясняющемся на языке суровом, гортанном и непонятном, не имеющем понятия о нашей политике, литературе и цивилизации и вооруженном саблями, кинжалами, шашками и пистолетами. На деле все совсем не так: татарский (кумыкский) князь Хасай Уцмиев совершенно не имеет ничего общего с вышеизложенным. О наружности князя я уже говорил. Князь очень красивый мужчина тридцати пяти лет, с правильными чертами лица, с живыми и умными глазами, в глубине которых блестит почти незаметный луч беспокойства и тревоги, с белыми прекрасными зубами, с черно-красноватой бородой от хинной краски, которой татары и персы имеют обыкновение красить бороду. Он носит легкий и изящный колпак из смушек, остроконечной формы, на грузинский лад; длинную черную черкеску с простой тесемкой вместо всякого украшения: на груди украшенные золотым позументом газыри с серебряными патронами, пояс из золотого галуна. Такой пояс делается только на Востоке, ибо нигде так хорошо не прядут его, как в этой части света, – пояс, на котором висит изящный кинжал со слоновой рукояткой и с золотой насечкой на ножнах и на клинке. На князе черные панталоны из персидского сукна, стянутые пониже колена горскими штиблетами, из-под которых виднеются узкие и тонкие сапоги, – заключающие в себе те кавалерийские ноги, на которые земля не имела никакого влияния, ибо она почти никогда не касалась их, и которые можно принять за детские ноги, – дополняют этот костюм или, лучше сказать, эту форму. Князь Уцмиев, как и все жители Востока, – большой любитель оружия, не только местного оружия с блестящими рукоятками и почерневшими клинками, но и нашего европейского, простого, прочного и верного в своем ударе. Он осмотрел мои четыре или пять ружей, отличил ружья Девима (знаменитый французский оружейник. – К.А.) от тех, которые случайно попали в их компанию, и, наконец, обратился ко мне с просьбой выслать ему в Баку, если возможно, револьвер фабрики нашего оружейного мастера. Накануне моего отъезда из Парижа Девим принес мне, как я уже говорил, штуцерный карабин и револьвер – разумеется, его собственного изготовления. Карабин я подарил князю Багратиону, а теперь нашел удобный случай отдать в добрые руки и револьвер, – я предложил его князю Хасаю Уцмиеву. Час спустя я получил от него безупречно написанную по-французски записку следующего содержания:


«Вы владеете, милостивый государь, слишком хорошим оружием, чтобы позволить себе прибавить что-нибудь к вашей коллекции; но вот один кошелек и два архалука, которые княгиня просит вас принять. Кошелек вышит ее руками. Князь Хасай Уцмиев» .

 


Кто был кто

 

Хуршидбану (литературный псев­доним Натаван), азербайджанская поэтесса, дочь последнего карабахского хана Мехтикули-хана, известная также как «Хан кызы» (1832-1897). Натаван получила домашнее образование, выучила восточные языки, прочла классические произведения Фирдоуси, Низами, Саади, Хафиза, Навои, Физули и др. Путешествовала по Дагестану, была в Тифлисе, Баку. В 1858 году встретилась Баку с Александром Дюма, подарила ему свои ручные работы. Дюма же подарил поэтессе шахматы с изящными фигурами. В 1872 году она организовала в Шуше и возглавляла литературный кружок «Меджлиси-Унс» («Собрание друзей»), имевший творческие связи с аналогичными кружками в других городах Азербайджана.




Натаван была супругой генерала русской императорской армии, кумыкского князя Хасая Уцмиева, но впоследствии развелась с первым мужем, вернулась в Шушу, вышла замуж за простого шушинца из непривилегированного сословия, что вызвало в азербайджанском обществе различные пересуды.


Имя Хуршидбану Натаван навсегда вошло в историю поэзии не только Азербайджана, тюркского мира, но и стала фактом мировой поэзии.

 

 

(Продолжение следует)



Количество показов: 348
30.08.2019 16:40
Подписывайтесь на канал yoldash.ru в

Возврат к списку


Добавить комментарий









AlfaSystems massmedia K3FN2SA
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Бесплатный анализ сайта